Йордан Радичков - Избранное

Насмешливая улыбка скользнула по лицу Э. С., залегла в глубоких морщинах и затихла. Женщина продолжала купаться, от воды тело ее выглядело еще обнаженней.

А еж в это время, сладко нежась на солнышке, сквозь дремоту услыхал рядом с собой какой-то шум. Он поднял голову, оглянулся и увидал в кустах большую змею. Она не обращала на него никакого внимания, возможно, вообще его не заметила. Ее зажало между камнями, как в капкане, она пыталась высвободиться, шипела, мотала головой, чешуйчатые ее кольца потрескивали. Еж осторожно подошел ближе — змея была в западне, и это придало ему храбрости, он высматривал, где у нее наиболее уязвимое местечко, и вдруг увидал, что серая голова вылезает из коней. Змея напряглась и стала медленно стягивать с себя свою шкуру. Еж отпрянул, пораженный увиденным. Он стоял, поджав брюшко, пальцы его сильных лапок подрагивали, лоб наморщился — если б кто поглядел на него сейчас, то заметил бы некое подобие раздумья. Змея продолжала выползать из своей шкуры, и, когда выползла совсем, еж изумился: она все равно осталась одетой.

Мятая шкурка валялась на камнях, как ненужная тряпка. Змея неторопливо двинулась вперед в новой шкуре, подняла голову, глянула через плечо и тут заметила ежа. Глаза у нее были мутноватые, она еще не успела скинуть с них защитную чешуйчатую оболочку. Еж не свернулся в клубок, не отпрянул. Змея подождала-подождала, юркнула в зеленую траву и исчезла. Еж подошел поближе к брошенной змеиной шкурке, пнул ее мордочкой, шкура в ответ сухо прошуршала. Он вцепился в нее зубами, сильно дернул — она натянулась. Он отбежал вбок, чтобы напасть на нее исподтишка, кинулся на то самое место, где у нее кончалась голова, несколько раз перекувырнулся в траве, а когда снова встал на ноги, увидел, что выползина лежит, распластавшись на спине; желтые чешуйки на брюхе поблескивали, освещенные солнцем.

Э. С. тем временем шепнул монаху, чтобы тот спрятал платье купальщицы. Монах немедленно последовал его совету, хотя господь угрожал ему анафемой и отлучением от церкви. Дьявол все так же спокойно сидел, закинув ногу на ногу, ловил стрекоз, жевал не торопясь и сплевывал в воду жесткие крылышки. Купальщица закинула руки за голову, закручивая в пучок тяжелые мокрые волосы, монах тонул в собственной мути и, чтобы вынырнуть, стал горячо молиться, сопровождая молитву непотребными телодвижениями. Дьявол подошел к монаху и запустил ему за шиворот зеленого кузнечика, бедный монах с перепугу выскочил из-за дерева и тем обнаружил себя. Купальщица взвизгнула и плюхнулась в воду, над рекой разнесся дробный татарский хохоток — это смеялся Э. С.

Когда еж перевернул змеиную шкуру брюхом кверху, он услыхал вдалеке дробный татарский хохоток, а еще до того, как хохоток смолк, кто-то совсем рядом шмыгнул носом. Обернувшись, еж увидал юную ежиху с бледными иголочками. Она стыдливо стояла в сторонке и еще стыдливей шмыгала носом. Еж, недолго думая, ринулся вперед, принялся топтать змеиную шкурку, размахивать ею в воздухе и так увлекся этой забавой, что мигом разодрал шкуру в клочья. Естественно, каждый на его месте тоже постарался бы показать себя… Он подтащил шкуру к юной ежихе, предлагая ей принять участие в игре, но та, видно, застеснялась — шмыгнула носом, повернулась и стыдливо убежала.

Еж ни капельки не обиделся, что его бросили, вновь занялся выползиной и почти весь день тренировался в различных приемах. К вечеру он даже явился в сад к Э. С., волоча выползину за собой. Э. С. поощрил его турецкими восклицаниями за то, что он сумел освежевать змею. Возможно, еж еще долго играл бы драной змеиной шкурой и таким образом навсегда одолел бы свой страх перед змеей, но та не дала ему набраться мужества — уже на следующий день судьба свела их снова.

Пчела только-только проникла в цветущий сад Э, С., мягкое жужжание стояло в воздухе, еж дремал, убаюканный солнышком, как вдруг раздалось чиханье, он открыл глаза и увидал неподалеку юную ежиху. Сон как рукой сняло, еж двинулся к ней, но так и не подошел, потому что из травы высунулась серая змеиная голова. Сверкнуло на солнце желтое горло, проницательные глаза так и впились в зверька. Он бросился на змею, но резкий удар отшвырнул его в траву. Гнев, боль, самолюбие — все смешалось воедино, и еж приготовился к новой атаке. Он слышал, как стыдливо шмыгает носом юная ежиха, но не видел ее — она была у него за спиной. Все его внимание было поглощено змеей. Она залегла в траве, громко шипела и, как плетью, размахивала хвостом. Еж двинулся на нее, следя за серой головой, прижавшейся к земле, и за хвостом, который метался влево-вправо. Пронзительные, немигающие глаза следили за каждым его движением. Еж засопел и через мгновение, будто приведенный в действие пружиной, как у заводной игрушки, ринулся вперед, змея изогнулась, чтобы отбросить его, но не успела — еж вцепился зубами в змеиное кольцо. Он и не видел толком, куда укусил, достаточно было того, что он ощутил во рту теплую, липкую струйку. Все глубже впивался он в змею зубами, а та стремительно помчалась вперед, стараясь стряхнуть с себя тягостную ношу.