Кэтрин Вебб - Наследство

Разумеется, я и раньше видела, как дерутся мальчишки. В школе, в дальнем углу двора, где стена спортзала скрывала драчунов от бдительного ока дежурного. Угол — так это называлось. На уроках от парты к парте проходил шепоток — новая тайная встреча, очередная смертельная схватка. Гэри и Нил, в углу, во время обеда! Эти события всегда щекотали мне нервы, правда, драки всегда закачивались быстро. Противники дергали друг друга за куртки, один толкал другого, тот падал на землю. Иногда вцеплялись в волосы. Дело могло закончиться ссадинами, разбитыми коленками. Потом дежурный замечал толпу или один из дерущихся начинал реветь. Победитель имел право дать деру, а проигравший должен был остаться и притворяться, что ничего не случилось.

Но с Динни и Генри все было иначе. Мы поднялись к кургану, чтобы запустить модели самолетов, которые все утро мастерили из плотной оберточной бумаги и палочек от леденцов. Нам нужно было место для разбега — хорошая стартовая позиция и восходящий поток воздуха, как выразился Динни. Мередит по своему обыкновению враждовала с деревенскими. Она запретила фермерам-арендаторам в поместье нанимать на работу сезонных рабочих и, таким образом, оставила фермеров без необходимой помощи, а Динсдейлов — без летней работы, на которую те рассчитывали. Именно этого она, конечно, и добивалась, хотя теперь я уже не так в этом уверена. Она ведь не могла не понимать, что в конце концов вынуждена будет уступить. Думаю, она просто хотела напомнить им, что она все еще здесь и ненавидит их. В дом все время кто-то приходил для переговоров, вспыхивали скандалы, а мы слышали большую часть происходящего. Как и Генри, разумеется. Карабкаясь за нами к кургану, он был вооружен этими знаниями.

— А ты что здесь делаешь? Разве ты не должен бежать просить милостыню? Вся ваша семейка скоро будет побираться или, еще лучше, воровать, — начал он с ходу, глумливо поглядывая на Динни. — А иначе вам не на что будет купить еды. Никаких шансов, если будете по-прежнему околачиваться в этих местах.

— Заткнись, Генри! Иди отсюда! — скомандовала Бет, но он только скривил губу.

— Сама заткнись! Нечего мне указывать, что делать! Я вот скажу бабушке, что ты водишься с погаными бродягами!

— И говори! Мне до этого нет дела! — выкрикнула Бет. Она выпрямилась, вытянулась и дрожала как натянутая тетива.

— А лучше бы было дело — будешь с ними водиться, сама скоро можешь стать грязной бродяжкой. Да от тебя уже воняет, как от них. И мозгов у тебя кот наплакал, так что с тебя станется… — Генри тяжело дышал после подъема на крутой склон, шея от злости пошла красными пятнами.

Динни буравил его глазами с такой ненавистью, что мне стало страшно. Охваченная тревогой и отчаянием, я подбросила в воздух свой самолетик.

— Смотрите! Смотрите, как далеко полетел! — закричала я, подпрыгивая. Но ни один из них не повернул головы.

— А с тобой что такое? Ты что, говорить еще не научился? Слишком тупой? — издевался Генри над Динни. Тот смотрел на него, стиснув зубы, но не произнес ни слова. Его молчание было вызовом, и Генри снова бросился в атаку: — А я, кстати, только что видел твою мать. Она рылась в помойке, искала что-нибудь вам на ужин.

Динни молча бросился на него. Так стремительно, что я не сразу поняла, заметила движение, только когда он столкнулся с Генри, — и они, сцепившись, покатились по склону вниз.

— Не надо! — крикнула Бет, но я не знаю, к кому из двоих она обращалась.

Сама я окаменела от ужаса. Это совсем не было похоже на школьные потасовки, на дергание за полы куртки. Мне казалось, что они хотят убить друг друга. Я видела оскаленные зубы, кулаки, страшное напряжение мышц.

Потом Генри нанес удачный удар. В буквальном смысле слепая удача, потому что Динни в этот момент вцепился ногтями ему в лицо, так что он зажмурился. Генри махал руками, нанося удары во все стороны, и ему повезло. Кулаком он со всей силы угодил Динни в нос. Динни сел, оглушенный, помотал головой, а в следующий миг из носа хлынула струя алой крови, кровь полилась вниз, закапала с подбородка. Я никогда не видела такой крови. Такой яркой, такой быстрой. Не темные пятна на топоре мясника, к которому мы с мамой ходили за покупками. Динни подставил ладонь под подбородок и собирал в нее кровь, как будто хотел ее так удержать. Ему, наверное, было очень больно.

В глазах у него стояли слезы, потом они потекли по щекам, смешиваясь с кровью. Генри, когда до него дошло, что случилось, победно выпрямился и стоял над Динни, ухмыляясь. Я помню, как торжествующе раздувались его побелевшие ноздри. Помню его восторженный взгляд. Динни посмотрел на него, а я в этот момент посмотрела на Динни. Глаза у него горели так, что мы с Бет не сразу отважились к нему приблизиться.