Степан Калита - Сполохи детства

— Понял, — заверил я.

Через полчаса мы с пакетом были на улице. Я держал его в кармане куртки и размышлял — что с ним делать. По-хорошему, надо было бы отдать его Рыжему обратно. Но так не хотелось видеть его рожу. Вообще, никогда больше. А вдруг он протрезвеет — и потребует траву обратно?.. Да нет, это не в его характере. Подарил по пьяни — значит всё, значит моё. А может, попробовать, что это за кайф — курить траву? Не зря же ее курят?..

Я медленно двинулся по району, продолжая сомневаться — попробовать или не попробовать?.. Навстречу мне попался знакомый паренек по имени Женя. Его будто черт послал. Мы поздоровались. И я зачем-то поинтересовался у него, курил ли он когда-нибудь траву.

— Конечно, — ответил Женя. — Трава — вещь. А что, есть?

— Есть немного, — сказал я. — Может, научишь, как ее курят?

Тут он очень обрадовался, весь буквально залучился энтузиазмом.

— Пошли!

И мы направились куда-то в сторону домов у реки.

— Эй, мужики, — крикнул Женя, увидев сидящих на скамейке алкоголиков, — у вас «Беломора» нет?

— А что, есть?! — сразу откликнулся один из мужиков.

— Да ну тебя, — Женя махнул на него рукой.

— Эй, парень, да ты погодь… — Мужик поспешил за нами. Но мы прибавили шагу. Некоторое время он не отставал, покрикивая нам вслед: «Есть чё? Ну, пацаны, есть чё? Я ж не мент», но потом пропал из виду.

— Ладно, — сказал Женя, — «Беломора» нет. Из обычной сигареты скрутим. Пойдем в мой подъезд, я тебя научу.

Мы поднялись на этаж, спустились на площадку между лифтами, встали рядом с мусоропроводом. Я отсыпал Жене немного травы из пакета. Когда он его увидел, глаза у него порядком округлились.

— Откуда столько?

— Подарили.

— Дед Мороз, что ли?

— Да какая разница…

— И правда, лично мне — никакой. Даже если ты его украл, — Женя принялся вытряхивать табак из сигареты. Потом смешал его с травой, скрутил купюру и принялся забивать косяк. По тому, как ловко у него это получается, я понял, что обратился к настоящему профессионалу. Он зубами вытащил фильтр и выплюнул его. Закрутил кончик. И поведал: — Это называет ганджубас. Ну чего, курим?

— Курим, — подтвердил я.

Женя прикурил первым, смачно затянулся. И застыл, задерживая дым в легких. Передал ганджубас мне. Я вдохнул едкий дым, и закашлялся. Я и обычные сигареты курил редко — время от времени — спортсменам, к коим я себя причислял, вредные привычки не положены.

— Ты помаленьку вдыхай, — посоветовал Женя, — можешь вместе с воздухом.

Я так и сделал. Пошло лучше.

— Давай паровоз, — высказался мой приятель.

— Чего? — не понял я.

— Ну смотри, — он перевернул сигарету, вставил зажженным концом в рот и сделал жест ладонью — мол, ближе, ближе… Я приблизился и вдохнул сразу много дыма. Женя «пустил» паровоз, выдохнув воздух из легких через косяк.

После паровоза я почувствовал в голове некоторую легкость и головокружение.

Еще я заметил, что глаза у Жени стали красные и мутные. «Неужели у меня такие же? — подумал я».

— Ну как? — спросил Женя.

— Да никак, не торкает что-то.

— Трава ништяк, — сказал он. — Это тебя с непривычки не торкает. Меня поначалу тоже не торкало. Потом, когда привыкнешь, с пяточки улетаешь.

— Пяточка — это что?

Женя засмеялся.

— Ты ваще ничего не знаешь. Пяточка — это вот. — Он отчеркнул ноготь большого пальца.

Я понял, что настоящего опыта курения травы не получил, и мне стало досадно.

— Давай-ка, скрути еще одну, — попросил я.

— Хозяин-барин…

Эту вторую я выкурил практически в одиночку.

— Паровоз? — предложил Женя.

— Да ну нафиг эти паровозы, — и принялся сам забивать третью. Мне хотелось в точности узнать — в чем заключается кайф от курения травы. Мой пытливый ум не позволял остановиться на полдороги.

Выкурив третью, я опять ничего не почувствовал, чем вызвал бурный приступ смеха у Жени. Он так хохотал, повторяя: «Не забирает? Не забирает?!», что я понял — его забрало по-настоящему.

Мне надоело смотреть на то, как он веселится, и я сказал:

— Ладно, я домой.

— Погоди, — Женя схватил меня за рукав куртки. — Отсыпь травы немного.

— Не, ни хрена, — ответил я, — давай, я пошел… — И направился вниз по лестнице. Пока я шел, мне почудилось, что мой голос звучал очень высоко. Я повторил: «Давай, я пошел». И снова голос был таким высоким, что я испугался.

Страх погнал меня домой. По дороге я увидел, как на лавке дерутся мужики-алкоголики, которых мы недавно окликнули, и я испугался еще больше. И буквально побежал от них. Перепуганный до крайности, я вбежал в квартиру, заперся на все замки — и больше в этот день никуда не выходил. Приходили родители, что-то говорили мне, я что-то отвечал, но время улетало в никуда, и я даже не заметил, что уже час ночи и давно пора спать…