Игорь Афонский - Здравствуй – прощай!

— Практически с каждым приходится выяснять отношения, — потом жаловался Матроскин Рыбе.

— Только ленивый не лезет к новичкам!

— От, сержант, тот просто прикажет, а ты — выполняй! Положение обязывает! Нужно быть уверенным в своём положении! — подтвердил Рыба.

— Уверенным в своём «положении» может быть, знаешь, кто?

— Хто?

— Дед Нихто! — только передразнил его Олег.

— Иерархия выстраивается сама: докажи всем, что это «твоё место», но и тогда покоя не будет. Переживи все трудности, истрать уйму времени, познай дружбу, преодолей преграды и тогда «это место» по праву останется за тобой!

— То есть. Если, значить, мы мерзнем тут, под дождём. Пашем, как «папы карлы», до полного изнеможения, то оно, тут «наше место», и больше даром никому не нужно! — так подвёл итог разговора Рыба.

— Нет, если ты, Рыба холодная, мне пару затяжек во время «перекура» оставишь, или хлебом своим поделишься, когда все прячут свои глаза за столом, потому что съели пайку, вот тогда это место — наше! Понял! А то «в положение» он, понимаш!

— Да мне легче «учебку» прожить, вновь и вновь! Там мы все равны были как в упряжке, а сейчас всё заново! — уже с горечью произнёс Татарин.

Прошло время, уже никто не называл Олега «Матроскиным», прозвище просто не прижилось к нему. Никто не спрашивал о его прошлом, а о будущем он никому не рассказывал. Так, просыпаясь под пение мурз с далеких минаретов, когда до подъёма оставалось чуть-чуть, он выходит смотреть на раскинутый перед ним восточный город, покрытый клочками тумана и клубами дыма. Он восхищался им в душе, но мечтал о чём-то о своём, вероятно, о том городке, где родился, или о том портовом городе, где провёл последний год учёбы перед службой в армии!

«Кто знает?..»

Вот сзади хлопает дверь, из казармы по одному вываливаются сонные бойцы, у которых мочевые пузыри лучше всякого будильника. Они все, не стесняясь, опорожняются тут же.

«Какая там скоро будет стоять от этого вонь!» — только и проносится в голове. Камни уже были покрыты белым характерным налётом.

«Хорошо, что хоть окна не открываются на эту сторону, а то бы задохнулись от аммиака!»

Олег бросил последний взгляд на далекий восточный квартал, который будет жить рядом своей жизнью, и пошёл умываться. Перед туалетом стояла очередь, попасть туда стремились заранее. Из кранов умывальника бежала согретая ночным тёплым воздухом вода. Кранов было мало, поддон двойной, само помещение маленькое. Именно тут когда-то Олег забрал свою зубную пасту, но уйти не смог. Пришлось «вмазать» пару раз и тут же отгрести от всех по полной программе. Ничего даром не проходит, тюбик раздавил, но отстоял. И отстоял что-то большее! Умываясь, вытирается полотенцем, выходит готовиться к построению. Этот день так прекрасно начался, но так обыденно должен пройти. Это как на дальней околесной улице, где всё интересно и даже этот прохожий, что сидит у стены, на корточках, но стоит ему встать и поправить свои лохмотья, как сразу понимаешь, чем он так был занят, становится противно, но потом не замечаешь таких вещей, дальше делаешь всё так же, или нет!

«Всё зависит только от тебя! Не унывай, Матроскин! Держись, Рыба! Не дрейфьте, парни!»

Вирус гепатита победил окончательно. Переболели буквально все! И кто не болел в первый год службы, тот слёг во второй её половине. Этот район Азии не самый благополучный в отношении вирусных заболеваний, а летом стал просто невыносим!

«Желтели» солдаты, «желтели» офицеры — желтуха. Их отправляли лечиться в госпиталь, обязанности передавались здоровым членам команды или тем, кто выздоровел.

В зенитном дивизионе наступил кадровый кризис, заболели уже все повара.

Старший прапорщик М — дов сам готовил все первые блюда, другие обязанности распределили на свободных «заштатников». Такими были в тот момент Олег и Рыба, временно исполняющий обязанности кочегара. Конечно, это был короткий период, когда они занимались вплотную на кухне. До этого все обязанности упирались в заполнение алюминиевого пятитонного бака питьевой привозной водой. Бак находился рядом с самой крышей кухни, а элементарных перекачивающих насосов не было, поэтому вручную, вёдрами, передавая по цепочке из рук в руки, три — четыре человека вычерпывали машину воды в течение сорока минут и меньше. Ведрами служили банки от растительного масла. Бак для солярки заправляли насосом от «наливника», форсунку печи чистил кочегар. Эта была почетная обязанность истопника бани, но почему-то всех «залётчиков» определяли туда тоже.