Игорь Афонский - Здравствуй – прощай!

Пара «молодых» азиатов резко выделялись на общем фоне, они уже заправляли буквально всем и всеми. Для других они были серьёзными противниками. Один служил в автовзводе, имел возможность часто перемещаться по местности, а это доступ к легким наркотическим средствам и спиртному, то есть влияние на «употреблявших» членов других батарей, их безусловная поддержка. Всё это усложняло жизнь других членов батарей. Следовало отстаивать любую позицию, каждую мелочь: не убрали после вахты умывальник — тогда не принимается всё дежурство, не самим же убирать там на ночь-то глядя, что-то сказали не так, тогда ночью драка за баней.

— Не отступил, не побоялся угроз дальнейшей расправы, вышел навстречу стае шакалов, отбился — тогда заставил себя уважать!

— Молодец! Настоящий джигит!

Потом опять наедут, ударом в спину накажут! Однажды такой таджик рассмеялся своему противнику в лицо:

— Умереть в бою — это привилегия настоящего мужчины, мусульманин не боится смерти!

— Будешь тогда умирать медленно! — пообещали ему на «стрелке».

Вот Антифриза подкараулили как-то несколько раз, помяли бока, но он вставал с колен, отбивался, отказывался выполнять требования. Уходил зализывать свои раны, в какой-то дальний окоп, молча, глотал слёзы и возвращался с холодной уверенностью, что всё преодолеет.

— Чи-то, уже настучал? — доносилось в спину, но говоривший затыкался, увидев, какой колючий и злой взгляд бросали ему в ответ.

Прошло некоторое время, наступили холода, это как-то сковало продвижение болезни, вернулись последние инфицированные из госпиталя. Вернулись, и все остальные удивились очень резкой перемене — многие не вмещались в свои старые гимнастёрки, располнели на диетическом питании. Конечно, творог разбавляли водой, порошок из пакетов мало напоминал магазинный сырок, но обилие сгущенного молока на столах, разного рода каши, постоянная глюкоза, какая-то сахарная пудра, всё это благоприятно действовало на здоровье реабилитированных. Конечно, в госпитале мало было развлечений, но вечером можно было беспрепятственно посмотреть телевизор, на руках проходили ссадины и мозоли. В палатах всегда было весело, «травили» солдатские байки, читали книги, от которых некоторые уже успел отвыкнуть. Кто-то играл в карты, что было конечно запрещено, но выставляли на дверях караулить одного человека, и остальные играли в «подкидного». Было большое обилие журналов и газет, из которых можно было почерпнуть новости. Поэтому все, кто вернулся, очень отличались от остальных, они как бы побывали в отпуске! Вместе с холодами закончился и сам инфекционный период гепатита.

Жил был маленький Злой Гений. Родился он в одном из крупных индустриальных центров одной очень крупной республики, поэтому считал себя очень продвинутым парнем, в отличие от тех пастухов, которые приезжали в город поступать в ВУЗы с двумя баранами за плечами, но, как ни странно, они-то поступали и учились. В семье этому Гению всячески потакали, он себе практически ни в чём не отказывал. В жизни каждый к чему-то должен стремиться, так вот, Злой Гений хотел любой ценой добиться богатства и власти. Сильным стимулом в этом был его маленький рост, все кто был выше его своим ростом, уже автоматически пересекали границы любви и терпения. А так как ростом он был невелик, то свыкнуться, что равенства в жизни никак не добиться, он не мог.

Государственный Университет — путёвка в жизнь, эта планка была достаточно высока, и без «хороших связей» у него ничего не получилось, так он попал в армию. В учебном полку его всегда путали с посторонним человеком, но потом привыкли и называли не иначе как «сын полка».

— Ты что здесь делаешь? Иди, мальчик, отсюда, не до тебя! Что значить? Ты в моём подразделении? Ещё скажи, что ты член моей семьи! Что-то я тебя раньше никогда не видел! В семье тем более, а фамилия у тебя уже есть? Назовите свою фамилию, юноша! Точно, встаньте немедленно в строй! Понимаешь, сын полка тут выискался!

— Нет, там я тебя не вижу и скоро точно забуду, а ну, марш, в первую шеренгу!

На медкомиссии:

— Чей это ребёнок? Заберите, говорю, ребёнка отсюда, пожалуйста!

«Ребёнок» почти плачет от обиды, морщит лоб, вот-вот разразится базарной бранью.

На постоянной службе было сложно, но сказались преимущества в росте перед другими, так Гений просто влетал на своё место, в башне «Шилки» успевал всегда вовремя, никому не мешал, и, что самое главное — добился успехов в стрельбах, машина прямо слушалась его.