Вильхельм Муберг - Мужняя жена

А эти-то слова откуда взялись, дьявол их побери? Неужто с его языка сорвались? Сбежали с губ, точно неразумная скотина из загона. И Хокан изо всех сил прикусывает свой лживый язык. Что это с ним сталось? Никогда раньше не говорил он таких слов. Благодарить Повеля он должен, но сказать, что он ему добром за это отплатит — значит глумиться над соседом. Он ведь и сам не верит в то, что воздаст Повелю добром. Он знает, что ему вовек с соседом не расквитаться.

Днем он пашет землю на волах Повеля, а вечером тешится втайне с его женой.

Все это мучит его безмерно. Он все глубже увязает во лжи. Честнее было бы силой отнять жену у Повеля и бежать с нею в лес. Тогда ему нечего было бы скрывать. А теперь он не по-мужски поступает, ведет себя как трус.

Если бы Мэрит согласилась бежать с ним, этого бы не случилось. И каждый вечер он твердит ей, что надо положить этому конец. Негоже есть хлеб Повеля и спать под его кровом, раз она больше не жена ему. И вольно же ей так жить! Ложью и обманом покупает она свое спокойное житье. Худая это сделка, думается ему.

Хокан полагал, что это Мэрит надоумила мужа предложить волов. Но Повель сам пришел к нему. Ведь его волы стояли в хлеву без дела, и ему ничего не стоило услужить по дружбе соседу. Мэрит, напротив, не одобряла его желания помочь Хокану. Она говорила, что они уж и так довольно помогали соседу, будет с него! Родня он им, что ли? И вернет ли когда-нибудь Хокан сено, что занял у них? Увидят ли они когда одолженное ему зерно, хотела бы она знать.

Да, у Мэрит хватило хитрости оговаривать Хокана перед мужем и тем самым принудить Повеля заступиться за соседа. После она сама дивилась своему лукавству.

Сосед — мужик славный, грех ему не пособить, возражал ей муж. Да и немалого труда стоило ему убедить Хокана взять его упряжку. Тот, видно, чувствует, что чересчур много задолжал им. И неблагодарным его не назовешь. Сосед наверняка воздаст ему добром, коли до него какая нужда случится.

Повель с такой похвалой отзывался о Хокане, что жена умолкла и глубоко раскаялась в своих словах. Откуда в ней столько коварства? Ведь она мужа дураком выставляет. Или мало ей того, что она его обманывает? Она принимает его заботы, но отказывает ему в ласке. А теперь вдобавок вздумала еще и глумиться над ним!

Мэрит сама себя не узнает. Она и не подозревала, сколько лживости таится в ней. Неужто Хокан прав, и они станут подлыми людьми, если и дальше будут втайне предаваться любви?

Временами Мэрит пытается разобраться в своей душе. Ей хотелось бы скинуть с себя хотя бы часть вины. Если бы она могла сделать Повелю добро, хотя бы чем-нибудь искупить свое прегрешение перед ним, ей стало бы легче. И ^.нее есть средство сделать это. Очень простое и верное средство. Но воспользоваться им она не может.

«Помни — делить тебя я не стану ни с кем». В ушах ее еще звучит голос Хокана. И голос этот полон грозной решимости. Это не пустые слова: «Я не стану тебя делить ни с кем…»

Да и сама Мэрит хочет быть женой только одному. Но мало-помалу она начинает понимать, что выбор у нее невелик: либо бежать из дома Повеля, либо уступить ему. Третьего пути у нее нет.

Не может же она вечно прибегать к уверткам, придумывать отговорки неделя за неделей всякий раз, когда муж захочет взять ее.

Прежде она никогда не вела себя так, и у него могут пробудиться подозрения. Хоть и доверчив он, а и у него может родиться мысль, что другой занял его место. Ей уже сейчас чудится, что он как-то странно на нее поглядывает.

И наступил вечер, когда Мэрит не смогла придумать никакой отговорки. Никакой причины, которую Повель счел бы основательной. Мэрит боролась с собой. Желание угодить мужу, сделать ему добро вновь пробудилось в ней. Ей казалось, что она облегчит свою совесть, если выполнит свой супружеский долг, и вина ее вроде бы станет меньше. Придется уступить ему, иного выхода нет. Если не из желания угодить, то хотя бы для того, чтобы усыпить его подозрения. Она объяснит это Хокану, скажет, что была принуждена к тому, — и он ее поймет.

Повель взял ее. Она не ощутила никакой радости. После этого он крепко заснул, но жена его долго лежала без сна.

Все-таки случилось это: теперь она им обоим неверная жена — и Повелю и Хокану. Всего лишь за несколько часов она побывала в объятиях двоих мужчин.

Вот когда она сделалась шлюхой. Вот когда она погрязла в блуде. Она стала двоемужницей.

В душе ее поднялись отвращение и стыд. Но что случилось, того не переиначишь, Мэрит разрыдалась. Долго лила она слезы, оплакивая свою судьбу.