Андрей Имранов - Антитезис

— Ну, — сказал Дима, — а власть вас, выходит, тоже не прельщает? Раз в политику не пошли.

— Власть? Не-е-е. Я ни собой никому помыкать не дозволю, так и сам никем помыкать не собираюсь. Одиночка я по натуре. Хотя… были у меня думки, как все правильно у нас в России устроить. Но чтобы их реализовать, надо в президенты вылезти… ты не лыбься, оно мне нахрен не надо и сам я в политику никогда не попрусь и президентом, ясен пень, не стану. Так что это просто… фантазия. Так вот, если б я президентом стал, я бы в первую очередь перевыборы устроил. Всех и всюду — губернаторов, мэров, депутатов — всю эту шушеру, короче.

Дима скептически хмыкнул. Корвач стрельнул в него острым взглядом, усмехнулся.

— А ты не хмыкай. Ты слушай. Так вот, устроил бы я выборы, а потом всех, кто первый тур выиграл — на лесоповал. А на освободившиеся места сам бы назначил, кого надо. Так уж у нас в России повелось, что с девяностых годов власть и криминал — две стороны одной монеты и связаны друг с другом крепче, чем сознание алкоголика — с бутылкой. И незамазанных политиков в природе просто не существует.

— Кто бы говорил, — тихонько буркнул Дима, к концу фразы успев пожалеть, что начал ее говорить. Но Корвач не рассердился.

— Так то ж я! Я — бандит. Я никогда никому не говорил, что бабло нужно мне на обустройство больниц и школ. И тебе не скажу. Ни хера. Бабло мне нужно на хавку вкусную, на блядей, на хату да тачилу приличные. Так почему же в глазах всего честного народа я — гад и сволочь, а какой-нибудь мэр Голопупинска — отец родной и радетель для своих Голопупинцев? А у него-то и хаты — не одна, а штук пять, да все по заграницам. И машин на целый кремлевский гараж. Вот я и говорю — всех собрать, — Корвач взмахнул рукой и сжал ее в кулак, — ножовку ржавую в руки и — в Сибирь. Лес валить.

— Ну… не все ж поголовно плохие. Есть же и честные вроде депутаты…

— Хех. «Вроде». Ладно, согласен. За справедливость я всегда горой. Так и быть — «Вроде честным» депутатам — не ножовку, а бензопилу. И — в Сибирь.

Дима вздохнул.

— И это вся ваша предвыборная программа?

Корвач фыркнул.

— Иронизируешь? Ну-ну. Нет, не вся. У меня и потом все продумано. Вот сейчас оно как — пока ты человек серенький, маленький — никому ты не нужен — живи себе спокойно. А как фигурой стал… ну, я уже говорил. А я б наоборот все устроил. Вот пока ты — никто, и звать тебя — никак, то все тебя шпыняют, тыкают почем зря. Законы такие издать. Что вот идет ППС по улице, навстречу — человек. Те ему: «Документы! Кто такой, чем занимаешься, куда спешишь? Ах, сука, бухгалтер? Футбол смотреть торопишься? А мы тебя, сейчас, гниду, в обезьянник на пятнадцать суток!» И тут же телевидение приезжает. И сюжет по новостям показывают — в результате рейда выявлено двенадцать ничем не примечательных личностей, что на одного человека превышает норму. И рожу бухгалтера крупным планом — вот эта уродина, эта серая мышь, которая портит нам показатели. И тут же репортерша смазливая — я уже выяснила, что этот представитель планктона предпочитает миссионерскую позицию, гетеросексуален, но не против попробовать гомосексуальные отношения. Смотрите фотографии на нашем сайте. Потом пара ментов обхаживает его мешочками с песком, а в перерывах третий мент грустно смотрит на него и спрашивает: «ну хоть что-то же должно быть, что ты умеешь лучше других… ну, вот ты стихи в юности писал? Что, нет? Вообще?! Йопт! Коля, Вася, продолжайте, сил моих нет». Потом к нему приходит начальник и говорит доверительно: «Знач так. Ща мы тебя выпустим, но ты сразу же собираешь вещички и валишь на хер из моего района. Соседей я уже предупредил, поэтому вали лучше сразу и из города. Нет, права человека, всё такое, я понимаю. Так что ты, конечно, можешь остаться, но тогда жди гостей уже к вечеру. Есть у меня один актер знакомый… с во-от такенным елдаком. Будем из тебя порнозвезду делать, чтобы ты мне показатели не портил»

Дима, уже в середине речи начавший улыбаться, засмеялся.

— Чего смеешься, дура? В ментовке никогда не бывал, вот и смеешься.

Дима перестал улыбаться.

— Был я в ментовке, — сказал он.

— Тогда понимать должен. Мент, он завсегда ментом останется, как их не переименовывай и не реформируй. Так надо просто их человеколюбие в правильную сторону направить — чтобы на пользу шло. Хотя бы так вот. Ну. А если человек, положим, чего-то достиг — механизм там изобрел полезный, песню написал и спел, картину нарисовал — так внимания к нему поменьше становится. Ну такого — нарочитого, чтобы там косточки перемыть да грязью облить. И чтобы мент, документы посмотрев, брал под козырек и говорил: «Это ваши стишки на стене дома?4? Знаете, неплохо. Очень за душу берет, особенно второе четверостишие. Так что не буду мешать, до свидания и творческих успехов.» И если человек известным стал в масштабе города — то всё — никаких показов по ТВ, статей в прессе и травли по интернету. Только если сам попросит. Кто попытается тиснуть про него статейку без его письменного разрешения — под вышку всю редакцию. А уж если человек на всю Россию прославился — тогда — совсем всё. Из базы налоговиков его вычеркивают; таможенники, гайцы, ППС на улицах — просто не замечают, во всех магазинах — без очереди, в любом транспорте — бесплатно, ну и всё такое. Вот это, я понимаю, мотивация. Вот если бы такое замутить, тогда б мы не только Америку перегнали, мы бы все вместе взятые страны как стоячих бы обошли.