Адель Уолдман - Милый друг Натаниэл П.

Ему не нравился этот режим. И неважно, что многие женщины утверждали, будто любят, когда с ними обращаются таким вот образом. Напротив, эти их заявления только загоняли его в депрессию. Потом, по завершении, он неизменно испытывал некоторое отвращение и к себе самому, и к ситуации, под которой понимал в первую очередь ту самую женщину, с который только что был.

Должен же существовать и другой выход.

Ханна сидела голая, опустив глаза, и волосы падали ей на лицо.

Нейт подтянул повыше простыню. Прикрылся.

– Я… уфф…

Их глаза встретились. Она смотрела на него робко, с почти блаженным смирением и нервным желанием угодить.

Безнадежно, понял Нейт. Позади долгий день. Он устал. У него совершенно не было сил посмотреть в эти большие, добрые, жалеющие цыплят глаза и сказать, чтобы она сначала пососала ему яйца – и, пожалуйста, понежнее, – потом взяла пожестче и приняла поглубже, прошлась язычком вверх-вниз и наконец – это было бы отлично – поласкала пальчиками между мошонкой и анусом.

– Ты правильно все делаешь.

– Если что-то не так, ты только скажи…

– Все так.

Где-то в доме выключили громыхавшую вовсю музыку, и Нейт, почти не замечавший настойчивых басов бум-бокса, окунулся в наступившую тишину.

Он перекатился на спину и уставился в потолок. Хотелось выйти, побыть на свежем воздухе. Ему нравилась квартира Ханны, но не очень нравилась спальня. На стоящем отдельно большом зеркале в деревянной раме висели шарфики, пояски и прочие женские вещицы, распространявшие всевозможные искусственные цветочные ароматы. Сам вид этой комнаты действовал угнетающе, вызывая в памяти дом учительницы музыки, вдовы-квакерши с длинной седой косой – дом, куда он ходил в детстве брать уроки игры на пианино и где всегда стоял спертый запах. Был еще встроенный шкаф, тесное пространство, заполненное болтающимися одеждами, стопками джинсов и свитеров по углам и висящими на дверях прозрачными пластиковыми мешками, забитыми сапожками, туфельками и кедами. Иногда этот шкаф мерещился наяву, воплощая в себе многое из того, что отвращало его от женщин: банальность, косность, материализм, суматошливость.

А еще он невзлюбил декоративные плисовые подушечки, одна из которых лежала в данный момент у него под плечом.

Хотелось встать, выйти в прохладную ночь, вернуться в свою квартиру и забраться в свою постель, одному, с книгой или, при желании, с порнушкой на компьютере. Почему ей это надо – быть такой несексуальной, такой жалкой, как побитая собака? И как, черт возьми, ему положено чувствовать себя при этом? Но он знал: попытка уйти обернется серьезными последствиями. Единственный способ гарантированно избежать сцены – «что не так? почему ты расстроился?» – остаться и вести себя как ни в чем не бывало. Обнять и затихнуть. Да и какая разница? Скоро он уснет, а потом наступит утро.

Нейт отбросил подушечку и обнял и притянул к себе Ханну.

– Ты хорошо пахнешь…

Он не знал, кто уснет первым, и это означало, что, скорее всего, она будет второй.

– Ух ты, кале [64] Овощное растение из семейства капустных. , – сказала Кара. – А вот в Балтиморе кале было не найти.

Нейт, Ханна и Марк сочувственно улыбнулись. Они сидели на заднем дворике нового, модного ресторана, работавшего по принципу «с фермы на стол». Встреча проходила под девизом «двойное свидание». Стоял приятный сентябрьский вечер. Дворик освещался висячими фонариками и был обставлен жиденькими на вид деревянными столами и скамейками.

Подошедший официант предложил на выбор несколько блюд с ранними овощами. Выряженный в клетчатую рубашку и брюки с завышенной талией молодой человек напоминал Нейту не столько фермера, сколько пугало.

Когда официант удалился, Нейт оторвал кусочек хрустящей корочки от лепешки.

– Как у тебя с поисками работы? – спросил он у Кары.

Она отложила меню.

– Ужасно. Чего, впрочем, и следовало ожидать. Все мои сверстники в таком же положении – предлагаемая работа не соответствует их квалификации. Пойти в колл-центр? Отвечать на звонки? – Она покачала головой. – Работа – это настоящая проблема.

Нейт пробормотал нечто, что могло сойти за сочувствие.

– Ее диссертация по Бодрийяру заняла первое место на отделении компаративной литературы в Стэнфорде, – сообщил Марк.

– Правда?

Поймав взгляд Ханны, Нейт по его выражению понял, что Кара раздражает ее не меньше, чем его самого. Он нашел под столом ее руку, вжал пальцы в ладонь и провел большим по костяшкам.