Мартен Паж - Стрекоза ее детства

— Вам стоит надеть темные очки, — сказал Божарски, открывая дверь и провожая Фио на улицу.

— Чтобы быть похожей на звезду? — с усталым ехидством спросила Фио.

— Вовсе нет, вам не нужно быть похожей на звезду, вы и так звезда. Просто скоро вы почувствуете, что отныне солнце светит для вас чуть ярче.

Он закрыл за ними дверь и подошел к окну кабинета, провожая взглядом своих посетителей. Да-да, и солнце будет светить ярче, и сама она засверкает, как звезда. Ей придется защищаться от своего собственного света, отраженного в жадных глазах обожающих ее поклонников. Этот огонь погубил многих. Звезда не горит, она сгорает. Это физическая реальность, о которой все забывают. Привлекательный блеск скрывает за собой процесс плавления. Человек — существо фототропное и должен остерегаться, а то на него, как на белую простыню, которую летней ночью в деревне ярко осветили фонарем, слетятся полчища изголодавшихся кровососов.

Вот уже неделя, как похоронили Амброза, а газеты по-прежнему не теряют к нему интереса. Еще не просочились в прессу, но уже ходили некоторые слухи о его таинственной находке. Предвидя визит Фио Регаль, Божарски распустил уши, внимательно прислушиваясь к молве; он был приятно удивлен — о девушке много говорили. И слагали целые легенды. Поговаривали, что за ее именем скрывается маститый художник, который таким образом решил начать все сначала, спрятавшись за псевдонимом. Еще одна сплетня, которая была очень им на руку, гласила, что Фио Регаль — внебрачная дочь бывшего президента республики. В другом варианте этой легенды она являлась уже дочерью самого Аберкомбри. Старый тусовщик Шарль Фольке, по всей видимости, был в курсе всех этих слухов, а возможно, и автором некоторых из них. Божарски не счел нужным сообщать о них Фио. Не хотел ее волновать. Да и потом, эта грязь — всего лишь оборотная сторона любой тайны. Да, конечно, всех волнует вопрос, почему Аберкомбри скрывал ее существование на протяжении стольких лет. И причина, безусловно, была, а поскольку сам Аберкомбри был очень важной персоной, то и причина должна была быть не менее важной.

Все слухи утихнут, когда люди обнаружат, что за ними скрывается совсем простая девочка, этакий сфинкс без загадки. Хотя, конечно, они не поверят и примутся искать в ее простоте скрытый смысл и приукрашивать девушку кокетливыми финтифлюшками. Он ничего не мог с этим поделать. Так устроен мир.

Божарски взял клюшку для игры в гольф среди тех, что красовались за стеклянными дверцами в отдельном шкафу. Занял исходную позицию и ударил по воображаемому мячику. Идеальный удар. Да, мир искусства — это надежный фарватер. В зависимости от обстоятельств порой приходится менять клюшки, но как бы то ни было для крутых подъемов лучше всего подходит № 8. Он не сравнивал искусство с игрой в гольф, скорее наоборот. Дело в том, что представители артистической среды по манере поведения ничем не отличались от игроков в гольф. В свое время Божарски прочел опубликованные в «Saint Andrews Globe» результаты опроса, согласно которым восемьдесят процентов игроков признавались в том, что им случалось подталкивать мячик ногой или же «забывать» посчитать некоторые удары, в общем, мухлевать. Однако все до одного считали себя честными и с негодованием относились к жульничеству. То же самое и в мире искусства: все эти милые люди истово ненавидели кумовство, презирали подлость, отвергали всякую мысль о профессионально-кровосмесительных связях между художниками, арт-критиками и галерейщиками, а между тем преспокойно подталкивали ногой свой мячик к лунке, отпихивая мячик соперника в кусты. Да-да, бесспорно, для игры на артистическом поле наиболее подходящей являлась клюшка № 8 (с металлическим наконечником). Если не бейсбольная бита.

— Ты бесподобна, дорогая.

Зора со вкусом затянулась сигаретой, придирчиво оглядывая Фио в ее новом наряде.

— Но это платье тебе как корове седло, — холодно добавила она.

Они посмотрели друг на друга и прыснули со смеху. Фио попробовала было продефилировать, изображая из себя тощую манекенщицу под метр девяносто. И полностью провалилась в этой роли, несколько раз чудом удержавшись на ногах. Фио решила отнести платье в приемный пункт вещей в пользу бедных. Зато черный повседневный наряд Зоре понравился. Фио решила его оставить и надевать по торжественным случаям.

Рождественская елка слегка наклонилась, хотя подруги с четырех сторон обложили ее ствол кирпичами. У них разгорелся спор, украшать ли елку гирляндами и разноцветными шарами. В итоге внесенное Фио предложение победило единогласно: не наряжать. Весь пол уже был устлан иголками.