Мартен Паж - Стрекоза ее детства

— Что ж, придется попотеть.

Антуан Божарски произнес эти слова, улыбаясь, в восторге от предстоящей борьбы. Именно способность осуществлять неосуществимое позволила ему стать хозяином кабинета на набережной Де Л'Opлож. Правда, в данном случае особых сложностей не предвиделось, несмотря на временное отсутствие самих картин и невозможность увидеть даже их фотографии. Одного имени Амброза Аберкомбри достаточно, чтобы привлечь интерес, а девчонка не просто пользовалась покровительством старика, она была его последним открытием. И уже поговаривали, что самым значительным.

Гениальный пресс-атташе и консультант по связям с общественностью, своими успехами Антуан Божарски был обязан своему чутью, точнее говоря, чуткому восприятию цинизма эпохи. Итак, он понимал, что смерть Аберкомбри — это великолепное событие. Хватило бы и просто его кончины для создания предельно благоприятной обстановки, но мизансцена его похорон была настоящим шедевром. Этим спектаклем старик добился того, что событие выплеснулось за пределы интеллектуально-богемных кругов. Его похороны тут же получили право на место в теленовостях. Они привлекут всеобщее внимание, они мобилизуют как серьезную, так и бульварную прессу. Погребение Аберкомбри станет культовым; уже ходят слухи, что Голливуд планирует снять фильм о его жизни.

Божарски посмотрел на пустую раму над своим столом. Он называл ее «обрамление моего девиза». Но поскольку обстоятельства бывают слишком разные, чтобы довольствоваться какой-либо одной заповедью, то с личным девизом определиться ему так и не удалось. Не сводя глаз с пустой рамы, Божарски мысленно сформулировал девиз нынешней ситуации как «Превратим помехи в преимущества». Всегда хочется того, чего нет. Тайна завораживает. А на этот раз тайна заворожила и его самого. Эта рыжая девчонка, совершенно заурядная, так мало отвечающая привычным представлениям о художниках, к тому же столь замкнутая… Так это она — открытие! Она только выиграет, если не будет слишком часто появляться на публике и общаться с журналистами, по крайней мере поначалу. Чем меньше ее будут видеть, тем большей тайной она будет окружена, тем больше достоинств ей могут приписать. Божарски попытался разузнать, что представляют собой ее картины. Девушка ответила ему уклончиво: портреты гуляющих в парке Бют-Шомон. Это реалистическая живопись или же абстрактная? И та, и другая, ответила она, в зависимости от неба. По правде говоря, она не сильно в этом разбиралась, и похоже, это вообще ее не волновало.

Антуану очень бы хотелось действовать напрямую, без лишних обиняков: «Есть ли на полотнах изображения цветов? Если да, то можно заполучить издания типа „Дома и сады“. Если есть эротические сцены, то все модные журналы у нас в кармане. А если хорошенько постараться, то можно привлечь вдобавок консервативную прессу, которая набросится на нас с „жесткой“ критикой. У вас случайно не было тяжелого детства? Было? Так это же прекрасно! И пресса, и публика это обожают».

Так бы все и происходило, но Божарски не мог изъясняться столь откровенно. В его профессии приходилось постоянно балансировать между лицемерием и цинизмом, а зачастую пользоваться одновременно и тем, и другим, но с клиентами он сохранял видимость приличий, в особенности с людьми искусства, которые к тому же всем своим видом демонстрировали полное презрение к его методам, хотя именно они, несмотря ни на что, обеспечат им славу.

Новости были хорошие, Шарль Фольке блестяще справился с пиар-задачей: в большинстве статей о кончине Аберкомбри журналисты взахлеб писали о Фио Регаль, тем более что не располагали ни малейшей информацией о ней. Разве что слухами о ее гениальности. Чтобы ажиотаж не спал, Божарски попросил Шарля Фольке как можно скорее объявить о персональной выставке и указать дату ее открытия — первый день весны [10] Во Франции, как и во многих странах Северного полушария, первым днем весны считается 21 марта, день весеннего равноденствия. . На покорение общественного сознания у них в запасе оставалось почти три месяца. А потом уже будет совершенно не важно, оправдают ли работы Фио Регаль те надежды, которые на них возлагают; в любом случае о них заговорят все, и коллекционеры, как последние старьевщики, передерутся за обладание ими. У Аберкомбри много друзей в средствах массовой информации, они вознесут Фио до небес, а его противники и враги разнесут в пух и прах, вне зависимости от достоинств картин.