Мартен Паж - Стрекоза ее детства

— Я уезжала в спешке и забыла насыпать ему муравьев.

— Ну так рассказывай же скорее, — нетерпеливо потребовала жадная до сплетен Зора. — Уверена, у тебя есть, о чем поболтать. Ведь верно, дорогая? Итак, скажи мне: с кем, сколько раз и как это было?

— Помнишь портрет Пелама, который я тебе подарила?

— Хочешь сказать, портрет твоего дивана.

— Я немножко рисую.

— Знаю, дорогая, в рамках «Гениального надувательства в Бют-Шомон». Твои работы чудесны, с них можно сделать почтовые открытки, и тебе стоит над этим подумать.

— Кое-кто уверен, что у меня талант.

— Вот здорово! И кто же это?

— Некто по имени Амброз Аберкомбри. Он умер.

Зора выкинула бычок и прикурила новую сигарету. Постукивая каблуком об пол, она оглядела подругу со смешанным чувством удивления и восхищения. Фио прислонилась к стене и, откинув прядь со лба, засунула руки в широкие карманы своего старенького твидового пальто. Лампочка, тускло освещавшая лестничную клетку, автоматически погасла. В темноте сверкнул огонек Зориной сигареты. Фио протянула руку и снова зажгла свет.

— Я тебя обожаю, дорогая. Ты невероятна. Итак, Аберкомбри наконец-таки умер. Ему уж верно было больше ста. И, судя по твоей беспечности, ты не представляешь себе, кем был этот «некто по имени Амброз Аберкомбри»…

— Вовсе нет, я прекрасно знаю, кто он. Он занимался искусством.

— Красиво сказано. Но Аберкомбри искусством не занимался, он им был. Он автор сценария истории искусства последних восьмидесяти лет. Большинство знаменитых творцов нашего века всем обязаны Аберкомбри. Открой какую угодно книгу по современному искусству и на любой странице ты наткнешься на его имя. Если считать мир искусства Организацией Объединенных Наций, то его можно назвать Соединенными Штатами. Но, черт возьми, тебе стоит почитать газеты.

— При моих занятиях у меня не так уж много времени, чтобы изучать новости культуры.

— Конечно-конечно, но поверь мне, о своих занятиях ты можешь теперь забыть. Так или иначе, все это болтовня! А то, что Аберкомбри заинтересовался твоими работами, это очень хороший знак. Ты получишь кучу денег. Я всегда знала, что ты гениальна, дорогая. В общем, забирай деньги и сматывайся.

— Что ты о нем знаешь?

— То же, что и все, кому нет никакого дела до этого дрянного мира искусства, не более того. А именно, что Аберкомбри это Моисей. Кроме того, он славился своей скрытностью, и вот уже много лет его никто не видел. Но он по-прежнему все ниточки держал в своих руках.

Новость поначалу привела Зору в замешательство, но она быстро оправилась. Она была рада за Фио и преисполнена прямо-таки материнской гордостью. Она никогда не могла себе представить подругу в роли судьи или адвоката. В пьянящем возбуждении от собственных открытий и многообещающих перспектив подруги принялись строить планы на завтрашний день, который с самого утра намеревались посвятить предстоящему событию. Завтра, в воскресенье, по всему району открывались рождественские ярмарки. А это было поважнее всех Аберкомбри и Шарлей Фольке вместе взятых.

К полудню за Фио увился Шарль Фольке. Все утро вместе с Зорой она гуляла среди прилавков эльзасской рождественской ярмарки на пересечении улиц Пирене и Белльвиль. Натянутый поперек улицы плакат красным готическим шрифтом возвещал о «Восьмой рождественской ярмарке». Снега не было. Зора, возмущенная подобной безвкусицей, прокляла Гольфстрим до седьмого колена. Однако холод приятно пощипывал кожу. Конечно же, вечером, подсвеченная разноцветными гирляндами, ярмарка будет выглядеть куда заманчивее, но ждать до вечера им не хотелось. Вот уже целые сутки Фио жила как в дурмане; но в этой пестрой толпе, среди эльзасцев и приезжих со всего света она окончательно рассталась с надеждой прийти в себя. Ей так хотелось все купить, все попробовать, и в то же время она мечтала, чтобы вся эта еда, все это буйство красок и форм провалились бы в тартарары. Ароматы жареных каштанов, елки и сладостей, перезвон колокольчиков и бубенцов создавали атмосферу сказки. С нарядных тканей на них взирали гномы из Волчьего ущелья, клубничные феи и ведьмы из Костлаха; все герои Альткиршского леса встречали девушек в своем заколдованном мире.

Подруги накупили коржиков с анисом и корицей в виде звезд и сказочных персонажей. Они устроились на лавочке и, попивая глинтвейн, наблюдали за группой мужчин и женщин в национальных эльзасских костюмах, которые очень забавно спорили о чем-то на своем малопонятном наречии, наверное, в соответствии с какими-то древними обрядами, тонкости которых подругам уловить не удалось.