Мартен Паж - Стрекоза ее детства

Все эти спецоперации занимали лишь часть ее времени. Она рассказывала о своих подвигах Фио, а та подавала ей новые идеи.

Ночью их дружба принимала более безмятежный вид. Они смотрели сериал «Супершар», главные герои которого — эксцентричные поборники справедливости, — используя ультрасовременный воздушный шар в качестве средства передвижения, по всему миру боролись с преступностью.

Время от времени Зора и Фио устраивали себе вечеринки, во время которых упивались алкоголем всех цветов радуги, укуривались самыми разнообразными сигарами, объедались фаст-фудовской пищей и сладостями от «McFlurry» до «M&M’s» и наслаждались фильмами Басби Беркли и База Лурмана. Эти празднества носили официально зарегистрированное название Токсичных Вечеринок.

В честь Шерлока Холмса они стреляли по стенам Зориных квартир. Вообще-то этот обычай зародился в тот день, когда Зора стукнулась головой о стену ванной комнаты в квартире № 18. Она обругала стену, надавала ей пинков и затрещин и напоследок всадила в нее пулю. После чего почувствовала себя значительно лучше. Из этого случая Зора вывела целую философскую теорию, полностью соответствующую ее темпераменту: каждый раз, когда какой-либо предмет ее обижал или просто не проявлял должного уважения, она прибегала к самообороне. Так она разбила бейсбольной битой тостер за то, что он обуглил ее хлебцы. В своих отношениях с неживыми предметами Зора была не более покладиста, чем с людьми: ей не раз случалось ссориться с дверью или кроватью. На прошлой неделе она расстреляла свой холодильник, выпустив в него пятнадцать зарядов из «магнума 357».

Подруги питали общую страсть к блинам с каштановым повидлом и взбитыми сливками, которые подавали в блинной Миши Шимы. Несмотря на преступно высокое содержание сахара и жира, обеды и полдники в блинной не считались Токсичными Вечеринками. Блинная находилась слева от их дома, неподалеку от перекрестка с улицей Белльвиль. Хотя Миша и была женщиной, причем самой очаровательной на свете, Зора относилась к ней с глубоким уважением. Фио никогда раньше не видела, чтобы кто-либо производил такое впечатление на Зору, но в присутствии Миши ее подруга явно терялась. Благодаря своей близости как по духу, так и по месту блинная стала их домашней столовой. По вечерам Мишин муж Жорж поднимался на маленькую эстраду и исполнял азиатские песни о любви с неподдельной страстностью и полным отсутствием таланта. Зрелище было столь жалким, что вызывало умиление. Естественно, это не привлекало публику, и как-то раз в сентябре Миша объявила любимым клиенткам, что они едят свои последние блины.

— Что ты такое городишь? Это шутка? — спросила Зора.

— На следующей неделе мы закрываемся. Слишком мало клиентов. Слишком мало людей хотят есть Мишины блины.

В довершение вокальных бесчинств мужа Миша, не обладая коммерческой хваткой, весьма своеобразно вела дела. Пухленькая женщина невысокого роста, ее отличали красивые, с поволокой глаза и совершенно фантастические губы, которые щедро потчевали всех сладкими улыбками. Она свято верила в судьбу и видела ее проявления в самых незначительных мелочах, поэтому, когда в блинную заходил клиент, она знала, какой именно блин предначертан ему в соответствии с космическим планом творца вселенной. Каждый клиент вдохновлял ее на приготовление своего, особого блина, не имея в этом вопросе права голоса — и речи быть не могло, чтобы указывать Мише, что ей готовить. В блинной она была у себя дома, и посетителям надлежит есть то, что она им приготовит, и точка. Она была абсолютно не агрессивна, напротив, человека с более мягким характером и не встретишь, просто так она воспринимала жизнь.

Зора отложила ложку и вышла. Пять минут спустя она вернулась и подняла руку, подзывая Мишу. Достав огромную пачку купюр, Зора заказала 12 000 блинов. Блинная была спасена.

В настоящий момент Зора сидела в зеленом бархатном кресле, и ее черные миндалевидные глаза были устремлены на Фио.

— Пелам приходил скрестись в мою дверь.

Пеламом звали хамелеона, которого Зора подарила Фио на новоселье. За четыре года Фио ни разу его не видела, но знала, что он обитает где-то в ее квартире, поскольку мисочка, в которую она насыпала ему корм из насекомых, ежедневно опустошалась. Время от времени, и особенно по ночам, Фио слышала странные шумы, шелест, шуршание украдкой перемещаемых предметов и практически не различимые звуки жевания. Ей казалось, что у нее живет какое-то фантастическое существо. В любом случае, Фио никогда не видела у себя дома ни одного насекомого, и летом ее не беспокоили комары.