Алексей Леснянский - Ломка

Андрей сидел на стуле в самом углу и с каждой секундой всё больше убеждался, что книги пишутся из жизни. Десять человек вонзали острые копья глаз в лицо Владимира Гадаткина, словно хотели, чтобы образовались раны, и из них стала сочиться кровь того Вжика, которого они знали. Но Вжика не было. Был чужой оратор с хорошо поставленным мелодичным голосом и манерами интеллигента. Он был чрезвычайно похож на Вжика, но не Вжик. Парни радовались преображению человека, который когда-то был их односельчанином, и особо не пытались разобраться в том, о чём он говорил. Этот Володя ростом с пигмея. Спасский несколько раз порывался встать и вмешаться в монолог, но боялся, что во всех смыслах окажется ниже, поэтому прирос к стулу, жадно впитывал каждое слово, анализировал и бледнел. Одна мысль заслоняла собой все остальные: "Боже, если у дна падения есть дно, то он оттуда. Господи, так не бывает".

— Послушайте меня, пацаны. Послушайте и крепко запомните. Я — наркоман, а бывших наркоманов не бывает. Физической зависимости у меня нет, но психологическая тяга настолько сильная, что вы даже представить себе не можете. Это моя кара. Эта память, которая дана мне, чтобы я изо дня в день сравнивал свою жизнь до и после наркотиков. Я даже благодарю судьбу за то, что дала мне пройти через всё это, потому что в своём тёмном прошлом я научился черпать энергию для настоящего и будущего.

— А откуда у тебя эта канолевая BMW, прикид? — спросил Сага.

— Заработал честным трудом, — с гордостью ответил Александр.

— Да ну брось ты. В это смутно верится. В нашей стране без обмана не выжить, и я тебя даже не осуждаю. Но только не говори, что ты не связан с криминалом, — сказал Данилин и к своему удовольствию услышал гул одобрения.

— Клянусь, что не связан.

— Ты, может, и не связан, а батя у тебя — сто пудов. Он просто не хочет посвящать тебя в свои тёмные делишки. Виноводочная продукция после наркоты и оружия — самый прибыльный бизнес на свете. Шесть лет назад, я слышал, передел в Кемерово был, воротилы друг друга отстреливали. После этого твой батя поднялся, — прикурив сигарету, сказал Воронцов.

— Ты не имеешь никакого права нападать на Вована, Олег. На себя посмотри. Дня не было, чтобы план не курил, — вступился Забелин. — Сын за отца не в ответе.

Утвердив справедливость, Антон с удовлетворением посмотрел на покрасневшего Владимира. Затем он перевёл взгляд на Спасского, желая увидеть в его глазах немую благодарность.

— В ответе! — сказал Андрей и поднялся со стула. — Мы в ответе за всё и вся. За себя! За тех, кто рядом с нами! За то, что было, есть и будет!

— Объясни, — заинтересовался Брынза, внимательно рассматривая человека, о котором уже был наслышан.

— Давай, давай, — поддакнул Кореш.

— Слишком долго. Просто запомните, ребята.

— Что ж ты не просветишь нас, глупых? Сказал "А" — скажи и "Б", — въедливым голосом произнёс Брынза.

— В другой раз. У меня сейчас голова совсем другим занята, — отстранённо ответил Андрей.

— Когда МЧСник о чём-то спрашивает, надо отвечать, иначе…

— Что иначе, Кореш? — спросил Сага.

— Иначе мы с Брынзой его сейчас…

— А мы вас! — обрубил Забелин.

— Кончайте, пацаны. Всё ж таки день рождения у меня. Давайте не будем промеж своих склоки устраивать. Днюха у меня, а я первый раз трезвый. К чему бы это? — произнёс Митька.

— Трудно с маху определить, но это надо отметить. Предлагаю купить водки, а то на винище далеко не уедешь, — сказа Санька, потерев руки.

— И так хорошо сидим. Зачем водка? — спросил Спасский.

— Как ты, блин, достал уже меня. Чё теперь — совсем не пить что ли? У Митьки днюха. Брынза с Корешом с армейки вернулись. Два повода налицо.

— Повод всегда найдётся, Саня. Я никому не запрещаю. Берите, если хотите, а я к клубу пошёл.

— Иди, иди. Скатертью дорога. И без тебя управимся, борец с алкоголизмом, — ядовито бросил Санька и заскрежетал зубами.

— "Всё зря", — подумал Андрей, когда вышел на улицу.

***

Зарядил дождь. Летом 2003-его он шёл в Хакасии часто. Таких осадков не могли припомнить даже деревенские старожилы. Республику медленно затапливало. Поднялись грунтовые воды, залили погреба и не уходили под землю до глубокой осени.

Мир на краю гибели. Это заботило промокшего Спасского сейчас не меньше, чем дрожь в собственном теле. Он маленький человек и будет искать правду, помогать людям здесь, в Кайбалах, — на своём застолблённом участке. Но при этом Сектор Газа, голодные африканские дети, Соединённые Штаты Америки, озлобленные на весь мусульманский мир после событий одиннадцатого сентября 2001-ого, не останутся без внимания. Он будет думать о них.