Алексей Леснянский - Ломка

В деревне Андрей закурил, и зажигалка оказалась сейчас как нельзя кстати. Левая рука подсвечивала, правая выдавала печатные литеры, так как Спасский был на сто процентов уверен, что Василиса Прокопьевна знает почерк своего сына. Через некоторое время в записке значилось: "Мама, я перед тобой виноват. Когда наберусь смелости (а это будет не скоро), приду и попрошу прощения. Впредь буду оставлять деньги в почтовом ящике, об этом никому не слова. Не спрашивай, почему я так поступаю. Любящий тебя сын".

Собравшись с духом, Андрей проскользнул через калитку и вошёл в дом. Стараясь не издать ни малейшего шороха, он пересёк сенки и во второй раз удивился: дверь в жилое помещение была открыта настежь. Комната была окутана мглой. Из полузакрытой двери, расположенной в десяти шагах от Андрея, пробивался свет, и неслись звуки человеческой речи. Он знал, что бабушка жила одна, а, значит, сейчас она разговаривала сама с собой. Это обстоятельство не поразило его, потому что он тоже любил поговорить, когда никого не было рядом. Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел стол и подошёл к нему. Возле графина с водой лежал лист бумаги, наполовину испещрённый чьими-то каракулями. Андрей не страдал любопытством, поэтому читать чужие записи не стал; да и времени было мало: в любую секунду в комнату могла войти бабушка. Он вынул пятьсот рублей и положил их на стол.

— "Не жадничай", — укорил он себя, достал последнюю сотню и накрыл ею первую сумму.

Далее на стол последовала пояснительная записка.

— "Что разбойник — неймётся? Ладно, — играй в открытую, — мысленно развеселился Спасский, забарабанил по двери соседней комнаты и, словно нашкодивший кот, поспешно выбежал из дому".

***

Возбуждение после пережитого дня не давало Андрею заснуть; совсем расстроились нервы.

— "Надо найти новое направление деятельности, иначе сойду с ума. Только лишь на духовном фронте войны не выиграть. Нищие тёмные люди мечтают о наполненном брюхе, а когда оно наполнено, вспоминают о том, где, когда и при каких обстоятельствах в желудке перестало бурлить. Дальше мысль не продвигается. От миллиардов мозг разлагается, от голода же он вообще не получает права на существование. Улучшение материального благосостояния людей — вот мой второй фронт или, может быть, даже первый. Неспроста судьба забросила меня именно на экономический факультет. Пора применить на деле полученный багаж знаний. Будет и практика, и опыт от общения с людьми, а заодно проверю свою теорию".

Теория Спасского носила название "нравственный капитализм". Он разработал её на втором курсе и считал, что придуманные им положения в недалёком будущем станут руководством к действию для предпринимателей второй волны. Честная конкуренция, передовые технологии, высокооплачиваемые работники, преданные предприятию, вертикальное продвижение по карьерной лестнице, социальные гарантии — вот были главные, по мнению Андрея, составляющие выживания в условиях российской действительности, которым бизнесмены для своего же блага должны будут в скором времени уделять самое пристальное внимание.

Теория "нравственного капитализма" изрядно попахивала "японской моделью", но на нескольких лекциях по менеджменту Спасский не присутствовал, поэтому обвинить его можно было, разве что, в непреднамеренном плагиате. Андрей хотел отыскать способы переложения общинного миропонимания русского человека на капитализм западного образца. Путём неусыпных дум пришло решение. Ему казалось, что он открыл новую систему, не имеющую аналогов в зарубежной и отечественной практике, которая должна учесть интересы различных сторон и не допустить взрыва в массах. На самом деле ему удалось лишь незначительно дополнить "японскую модель", которая, полагал он, с некоторыми привнесёнными деталями, свойственными российскому менталитету, должна прижиться на нашей почве. Фирмы двадцать первого века, по мысли Спасского, должны быть очень похожи на акционерные общества, где, правда, нет управленческой вертикали, все члены имеют одинаковые паи, стратегические решения принимаются всем миром, а тактические самостоятельно на каждом конкретном участке.

— "Для крупных предприятий, имеющих разветвлённую производственную и сбытовую инфраструктуру, моя теория не применима", — пришёл к выводу Спасский в час ночи, подвергнув мысли двухлетней давности самому тщательному анализу.

К трём часам он заключил, что даже малые и средние фирмы погибнут, если станут опираться на его постулаты. Наконец, в четыре часа, покрывшись испариной, он окончательно и бесповоротно развенчал теорию "нравственного капитализма", от которой какого-нибудь экономического гурмана сразу бы стошнило.