Алексей Леснянский - Ломка

В общем, злосчастный боров не попал под нож и теперь высасывал из Василисы Прокопьевны немалую часть пенсии, потому что всем своим поросячьим сердцем возлюбил свиной комбикорм. Когда однажды Василиса Прокопьевна подсыпала в корыто дешёвые отруби, он визгливо вострубил о своём недовольстве и объявил голодовку. Надеюсь, никто не сомневается, что гордый боров продержался бы сколь угодно долго, но через двадцать минут старушка прервала интересный для всех эксперимент, вернувшись с привычным комбинированным кормом в помойном ведре.

Василиса Прокопьевна приделала железный крюк к потолку стайки. Всё было готово, оставалось лишь написать прощальное письмо. Она искренне надеялась, что при прочтении материнских строк у сына не возникнет сомнений, по какой причине она наложила на себя руки. Кое-как пережив ночь, старушка взялась за своё последнее дело.

— "Милый сыночка, — неуклюжим почерком вывела она на бумаге, — у меня нету сил больше жить. Замучил проклятый остеохондроз. Не хочу мучить ни себя, ни вас, милые мои деточки. Тело моё изнывает от боли, а на том свете мне будет полегче. Если бы не остеохондроз, я бы не решилась. Прощайте и друг дружку берегите. Сынок, прости мать.

Андрей проводил Наташу и вернулся домой. Санька, раскинув руки, мирно похрапывал.

— "У-у-у, демонюга, — спишь? А у меня ещё дел по горло, — улыбнувшись, подумал Андрей. — И никто, никто их кроме меня не сделает.

Зашелестела на столе бумага. Спасский пытался отыскать чистый лист; не без труда нашёл.

— Кто там шебаршится? — послышался голос бабушки из другой комнаты.

Андрей быстро сложил лист вчетверо и запихал его в карман рубашки.

— Это я, баба. Мне надо ненадолго отлучиться, — высунувшись из комнаты, ответил он.

— Хватит шарахаться. Ночь на дворе. Санька вон дрыхнет во всю, а тебе уже и дня мало. Ох, и молодёжь пошла.

— Я мигом. Отпусти, пожалуйста, бабуль.

— Иди уж, окаянный, — сдалась старушка и, поправив подушку, перевернулась на другой бок.

Через минуту Андрея поглотила ночь.

Захватив табуретку, Василиса Прокопьевна прошла в стайку и закрепила на крюку верёвку, предварительно намылив её. Осенив себя крестным знамением, она накинула петлю на шею и уже было собралась оттолкнуть ногами опору, когда неизвестно откуда ворвалась страшная мысль:

— "Господи, его же полтора месяца не было, а вдруг ещё столько же не придет, и буду тут висеть, пока черви не изглодают. Надо бы знак какой-нибудь подать, чтоб наткнулись".

Оставив на уличной стороне ворот надпись "Сынок, зайди", старуха засеменила в дом, чтобы поблагодарить Божью Матерь за то, что дала возможность предупредить Кирюшку.

— Пресвятая Дева Мария, — зазвучала перед иконой молитва, — Попроси Господа нашего, Иисуса Христа, чтобы простил меня грешную и принял в обитель свою. Страшный грех я беру на себя, — страшнее которого нет. Спасибо тебе, что уберегла стайку от гнили. Умоляю тебя — огради сына моего от напастей. То, что я дошла до такой жизни — не его вина, а моя. В любви его растила, ничего для него не жалела. Знать, надо было построже…

Когда Андрей дошёл до дома Василисы Прокопьевны, то его поразило то обстоятельство, что калитка в доме не заперта.

— "В наше время — и не заперта", — подумал он.

Спасскому почудилось что-то недоброе, предостерегающее; и он сделал в голове самый подходящий к его теперешнему положению вывод:

— "Это мне потому всякая ерунда мерещится, что кругом тьма кромешная, а я как вор последний по деревне шастаю. Успокойся, не на зло ведь вышел. Ночь мне союзник, а не враг".

Преодолев странное беспокойство, Андрей достал ручку с листком и положил их на лавку рядом с палисадником.

— "А имею ли я право вмешиваться? — задался он вопросом и с ужасом подумал, что пока не обоснует самому себе, почему взялся помочь незнакомой старушке, приступить к запланированному не сможет. — Я изменю ход вещей, а корень проблемы не вырву. Теория получается: ложь в мишуре добра. Итак, сын — переменная икс, его мать — игрек, я — зет. Зет превращается в икс, чтобы помочь игреку… В системе координат оси направлены в разные стороны, но… — Андрей улыбнулся и с облегчением вздохнул. — Но для каждой оси момент отсчёта один — точка (0, 0). Не имеет значения, куда устремляются лучи и в каких плоскостях они живут. Важно, что зет поворачивает назад и наносит удар по началу координат. Это тайное возвращение, о котором икс с игреком догадаться не могут в силу человеческого несовершенства, но результат от вмешательства незримо ощутят на себе. Зет быстро делает своё дело и улепётывает, игрек обнаруживает следы зета, но думает, что их оставил икс. Так, а почему тогда икс не пересёкся с игреком. Всё просто… Иксу стыдно. Игрек это понимает, но даже если спросит у икса: был ли ты в районе (0,0), то тот наверняка скажет, что был. Задача решена, можно приступать".