Алексей Леснянский - Ломка

— Гришка! Гришаня!.. Утонул! Ты выиграл! Давай же!.. Вставай! Сколько можно! Дыши! — забился в истерике Родька, перекатывая друга по песку.

В это время тело конвульсивно дёрнулось, доказывая тем самым, что нетленный дух пусть чувствует себя внутри и не совсем комфортно от промозглой сырости, но покидать свой одиннадцатилетний приют пока отнюдь не собирается.

— Живой, — обрадовался Родька.

Изо рта Гриньки гужом полилась вода. Мальчик открыл глаза и, блуждая взглядом, похоже, никак не мог определить, как он здесь оказался.

— Живой, хотя запросто мог бы утонуть, — с видом философа произнёс Тарас.

— А если б захлебнулся?! С кем бы мы тогда играли? Хорошо, что выжил, — с радостью сказал Родька. — Так и быть, в блинах ты победил. Согласен, Тарас?

— Конечно.

— А мне подачек ваших не надо. Я и сам знаю, что победил, — устало произнёс Родька и с трудом поднялся с земли.

— Смерть победил, — вздохнув, сказала Юля. — На сегодня хватит с вас купаний, идите домой.

— От воды не умрёшь! Это я тебе точно говорю! — прокричал Митька вслед удалявшимся мальчишкам.

Опасную историю, которая произошла с Гринькой на речке, нельзя назвать из ряда вон выходящей. Деревенские ребятишки сызмальства растут свободными. Не избалованные вниманием вечно занятых взрослых, дети собираются в ватажки и в поисках приключений рыскают по округе, от недостатка родительской ласки нисколько не страдая. Свобода формирует самостоятельность в принятии решений и презрение к опасности, каждый мальчик полагается только на себя. Если брюхо тревожит голод, а в доме не сварено, какой-нибудь Гринька голодным не останется. Он будет промышлять мелким воровством в огородах или пойдёт на рыбалку и, наловив рыбы, на месте же разведёт костёр, выпотрошит окуней и изжарит их на костре.

Среди маленьких бродяг нет явного вожака. Если кто-то и главенствует в группе, то его лидерство всего-навсего заключается в одной-единственной фразе: "Пойдёмте туда-то". Например, "пойдёмте воровать арбузы у корейцев". На подступах к бахчам каждый мальчик в интересах остальных будет вести себя предельно осторожно, понапрасну рисковать не будет. Если же кого-то обнаружат, воришки рассыпаются в разные стороны, а затем встречаются в условленном месте, где и трескают арбузы. О пойманном товарище упомянут вскользь:

— Сам виноват.

— Убить не убьют.

— На собак нарвался, хотя знает, где они натыканы.

— Подержат и отпустят.

Несколько ломтиков сочного лакомства для неудачника всё же оставят. Когда, пропесочив как следует, корейцы отправят горе-вора восвояси, он, вернувшись, жаловаться не станет. Непременно скажет, что "спалился" из-за неудачного стечения обстоятельств, опасаясь, что в следующий раз его могут просто с собой не взять.

Том Сойер, безусловно, славный малый, и проделки его известны на весь мир. Только если бы Гринька, Родька или Тарас взяли в руки книгу Марка Твена, то уснули бы на второй странице.

— Такой Том Сойер у меня через дом живёт, — сказал бы Тарас.

— Попадал в переделки и похуже. Мне эти неприятности во уже, где сидят, — со скучающим видом заметил бы Гринька и провёл бы ребром ладони по шее.

— Ищи лохов, чтобы забор тебе красили. Чё слюну глотаешь?.. Если хочешь, можешь откусить от яблока вот посюдова. И давай резче заканчивай. Я тебе ща краскопульт нашенский принесу… На воронках щука с меня ростом сидит. Если повезёт, забреденим, — в самом его зарождении раскрыл бы Родька хитрый замысел американского пройдохи, если бы этот Том Сойер проживал в Кайбалах.

***

— Вставай, алконавт. Чего разлёгся? Таких как ты отстреливать надо, чтоб заразу не разносили.

Законченный алкоголик Ванька Забегаев издал под забором Козловых какой-то нечленораздельный звук. От Саньки последовал пинок, потом ещё один и ещё. Началось избиение человека, виноватого сейчас только в том, что он травил свой организм и был взлётной площадкой для мух.

— Вставай, шмат жеваного кала, — повторил приказ Санька. — Вот сука, не шелохнётся гад.

— Не могу-у-у я. Не бей, пожалуйста… Бо-о-ольно. Как смогу, так пойду. Пьяный я.

— Вижу, что нетрезвый. Но это не даёт тебе права валяться тут и вонять на три версты. Здесь люди ходят.

Ванька раскорячился на четвереньках и стал похож на низкорослого козла. Правда, без рогов, потому что с женой давно развёлся, но зато с жиденькой клиновидной бородкой. На четырёх костях Санька деревенскому алкашу постоять не дал и заехал ему под дых, убив наповал семерых ни в чём не повинных мух. Навозные вертолёты поднялись в воздух, но верные своему аэродрому, подвергшемуся усиленной бомбардировке, сразу же вернулись и продолжили геройски гибнуть в язвах на пузе. У командного пункта, коим являлся Ванькин мозг, существовала теперь одна боевая задача: не покидать место дислокации даже в случае обнаружения противником. Задачу должен был выполнить язык, оказавшийся дезертиром, потому что команды скудного мозжечка о мирном проведении переговоров не воспринял, приняв зашифрованные мысленные сигналы за приказ, призывающий к активным боевым действиям: