Алексей Леснянский - Ломка

— Да, минусинское уже не то. "Преображенское" тоже слабовато, если говорить о разливном… Истинные ценители пива как мы с тобой пьют АЯНовское.

— C АЯНа технолог ушёл. Так получилось "преображенское". Вкупаешься? — сказал Андрей.

— Чё, правда?

— Да, так и есть. Но и у "абаканского" тоже недостаток имеется. Существенный, кстати.

— Ну и? — спросил Санька.

— Срок годности у нашего маленький. До Красноярска, максимум до Новосибирска пиво доходит. Там на прилавках — в лёд разлетается. От красноярского знакомого слышал. Не разливное, а бутылочное, конечно.

— Наше и здесь долго в магазинах не держится. Особенно, когда лето, жара.

— Наверное, нет стратегического интереса. Мощности завода на всю катушку задействованы. Сейчас точно. Кстати, привкус не чувствуешь? Летом с водой разбавляют, — сказал Андрей.

Санька отпил немного, побулькал во рту и, хотя толком ничего не заметил, с видом знатока ответил:

— Да, факт бодяжат.

Вспомнив, как кто-то говорил ему, что к "абаканскому" примешивают демидрол, добавил:

— Ещё и демидрол, собаки, растворили. Не чувствуешь разве, как в сон клонит?

— Да вроде нет, — ответил Андрей.

— Ничего ты в пиве, оказывается, ещё не смыслишь… Рецепторы у тебя на языке притупились, — с напыщенным видом вынес вердикт Санька.

Потягивая пиво, помолчали.

— Саня, я тебе кое-что хотел сказать. Очень важное, — обратился к брату Андрей.

— Валяй.

— Только не перебивай… Я агроно…

— Твою мать! Ну дурак дураком, — сразу же перебил Санька. — Какой ещё к чёрту агроном? Все из деревни в город рвутся, а он в агрономы решил податься. Зачем тебе это надо?.. Ну, допустим, я не против того, чтобы жить в деревне. Чистый воздух, рядом речка, лес. Но чтобы вкалывать здесь, надо быть полным идиотом.

— Я так и знал, что дураком обзовёшь… Экономический факультет закончу и подам документы в аграрный университет. Вопрос решенный… Хочу землю и всё, что с ней связано, досконально изучить. Да так изучить, чтобы выйти в поле, зачерпнуть пригоршню земли и сказать, сколько в ней минеральных веществ, солей и так далее.

— Как это? — спросил Санька, невольно поддавшись обаянию, исходившему от голоса брата.

— Да очень просто. По цвету, запаху, сыпучести, влажности. Определив вид и состояние почвы, назвать культуру, которую здесь можно сеять. Потом закупить удобрения, подходящие именно для этой культуры. Далее сроки вноса удобрений в почву. Запросить сводку погоды на летние месяцы, хотя бы приблизительную… Покупка тракторов, комбайнов… и многие другие моменты.

— Заметь, очень и очень многие другие моменты… И где бабки возьмёшь?

С улицы раздался свист. Братья вышли за ворота.

— Здорово, Митька, — поприветствовал деревенского Санька.

— Здорово, здорово, пацаны. Айда на речку. Вода как парное молоко. Поныряем — страсть.

***

Ондатра для деревенских — самое излюбленное место купания. Днём и вечером здесь многолюдно. Примыкая к обрывам, полоса песчаного берега практически ровной линией тянется от одного края деревни до другого. Речкой это отпочкование Абакана зовётся в обиходе. На самом же деле это всего лишь протока с быстрым течением. Но Ондатра — это не весь берег, а небольшой участок напротив данилинского огорода. Здесь концентрация купающегося люда особенно велика. Это местечко облюбовано деревенскими по нескольким причинам. Во-первых, тополь, давший шестидесятиградусный крен над речкой. Его корни частично вросли в берег, частично болтаются в воде. Полноценных веток у тополя нет, — одни обрубыши, приспособленные высотными ныряльщиками под лестницу для подъёма на макушку. По самому центру дерева подвешена тарзанка, неоценимым достоинством которой является возможность раскачиваться не только взад-вперёд, но и вверх-вниз.

Если совершить экскурс в историю, то выясниться, что местечку дало название животное, некогда обитавшее здесь.

До тополя, на сравнительно небольшом расстоянии, русло реки узкое, течение стремительное, глубина большая. Вода, стеснённая близким присутствием берегов, словно не желает ютиться в оковах рабства и совершает на неприятном для неё отрезке спринтерский рывок к свободе, широко разливаясь метров через десять после всегда открытого шлагбаума-дерева. Быстрое течение — третье и последнее преимущество. Прыгая с макушки тополя или тарзанки, человек окончательно погружается в воду не сразу. Под деревом скрываются ноги. Минует два метра — исчезает туловище. Ещё два метра — прячется, наконец, голова. Непередаваемые ощущения оставляют такие прыжки.