Алексей Леснянский - Ломка

А потом он снова перенёсся на мост, но смотрел он уже не в направлении деревни, а на течение чёрной речки. Холодные струи накладывались одна на другую, и вода излучала свечение. Далее Андрей увидел какие-то незнакомые лица, и они сразу стали родными. Теперь он понял, что это сон, и торопился запомнить этих людей, так как был уверен, что когда придёт время — он встретится с ними. Кто-то, словно по волшебству, переместил его на гору. Под ногами затрепетала земля, а на горе стояло много людей, и никто из них не шевелился.

— Извержение? — спросил он.

— Сердце бьётся, — ответила девушка справа.

Внезапно Андрей перестал чувствовать подземные толчки. В этот момент он ощутил руку девушки в своей. И все вокруг взялись за руки. И стало больно, нестерпимо жгло пальцы, но никто не разлучал ладоней. Потом стало светло и тихо, под ногами снова завибрировала земля. Только девушки уже не было рядом. Многих не было, а те, кто остались, сомкнули ряды и сейчас казались на голову выше и сильнее.

Санька тормошил брата:

— Андрюха, вставай. Хватит спать. Надоело мне одному вялиться.

Спасский открыл глаза и, посмотрев на брата, сказал:

— Санька, я сон видел… Пророческий сон. Время сжалось. Господи, оно сжалось. Сжалось, сжалось, сжалось. У нас всё получится. Помнишь, о чём мы вчера говорили возле клуба? Вижу, что помнишь. Время сжалось. Бред, но факт остаётся фактом. Оно сжалось, и его надо насытить. Господи, насытить во что бы то ни стало. Мне дана возможность. Не знаю кем, но мне.

— Ты думаешь, — срастётся? — зевнув, прервал Санька.

— Да, — ответил Андрей.

— По-моему, так с днём села перебор. Поход — реально, а чтобы праздник замутить, нужны большие деньги… Где мы их возьмём?

— Не такие уж и большие… Будем искать спонсоров в городе, — уверенно заявил Андрей.

— Так они тебе взяли и раскошелились. Благотворительность сегодня не в моде. Что мы можем дать им взамен?

— Раскрутку и рекламу. Повесим перекидки, рекламные щиты. Телевидение ж будет снимать… Можно ещё кое-чем воспользоваться. В декабре будут выборы в Думу. Вчера в ящике я кое-что обнаружил. Баба газеты не выписывает и в ящик не заглядывает. А там открытка была. Мол, жители Хакасии поздравляются с днём республики от некоего Севыхина. Слышал о таком? Будет баллотироваться на четыре года, — как пить дать. В чистые намерения, вероятно, будущего народного избранника верится смутно, но может я и не прав. Севыхин повёл активную пиар-кампанию, встречался с представителями партийных групп, главами пятидесяти крупных хакасских родов и от всех получил поддержку, несмотря на то, что открыто и честно о желании выдвинуться от нас пока не заявлял. Обещал сделать Хакасию регионом-донором, то есть не обещал, конечно, потому что баллотироваться ещё не надумал.

— Короче сказал, что у нас есть все шансы стать продвинутым субъектом, — сказал Санька.

— Да, но дело не в этом. Бог с ним, с Севыхиным. В своих предвыборных акциях он до деревень ещё не добрался. Пусть это будут Кайбалы, — хитро сказал Андрей. — Выступит, ободрит людей. Больше мне от него ничего не надо.

— Если ты к нему припрёшься, он тебя даже слушать не станет. Тут поддержка взрослых нужна… Дам тебе ценный совет. Через неделю танцы. Поговори с завклубшой.

— Как её зовут? — спросил Андрей.

— Надежда Ерофеевна. Она тебя поддержит. Ещё до того, как я ушёл в армию, была у неё одна страсть — страсть к восстановлению традиций… Ну там проводины в ту же армию. Больше, правда, я ничего и не припомню. В общем, побазарь с ней. Толк будет.

— Хорошо.

— Только говори с ней обстоятельно, без этих твоих вселенско-глобальных штучек, которыми ты так любишь сыпать. Краткость и чёткость. Понял?

***

— Ну, доброе утро, сынок, что ли, — обратился отец к сыну. — Клавдия, иди встречай героя. Наша гордость пришла, блудная. У всех дети как дети, а у нас чудо неизвестной породы.

Отец рубил дрова, а мать убиралась в угольнике. Услышав мужа, подошла. Митька стоял тут же, виновато понурив голову.

— И что нам с тобой делать, Митя. Совсем от рук отбился… А ну-ка дыхни, — сказала мать.

Митька повиновался.

— Чё? — спросил отец.

— Да пахнет от него, вот чё. Табачищем за километр прёт. И без водочки дело не обошлось. Рази-и-ит. Против спирту воевал, воевал — и до того навоевался, что напился на радостях.

— Не пил я, правда, не пил. Мы вчера… А ладно, всё равно не поймёте.

— Что же это мы не поймём? Иль умнее нас себя считаешь?.. Хватит с нас, отец… хва-а-атит.