Алексей Леснянский - Ломка

— Светик, взвесь водочки, — вот всё, что требовалось от совсем даже неглупого и способного животного.

Но Ваську-коня по каким-то непонятным автору причинам в магазин не запускали, поэтому быть ему до скончания века необразованной скотиной и слушаться во всём нетрезвого венца творения Ваську-человека.

— Здорово, Васька, — окликнул пастуха Митька.

— Здоровей видали, — немного погодя ответил один из напарников.

По летнему обыкновению ранёхонько потянулись в стадо коровы, переваливаясь с боку на бок, роняя шлепки свежего запашистого навоза. Одни шли самостоятельно, другие в сопровождении людей. То и дело окрестности оглашали разящие удары бичей, если кому-либо из игривых бычков приходило на ум свернуть налево с проторенной тропы, ведущей к месту общего сбора. Заспанные люди встречались, обменивались приветствиями продолжали идти уже вместе, вяло перебрасываясь словами.

Митька завидел среднего брата и подошёл к нему.

— Как обстановка в доме? — нетерпеливо спросил старшой.

— Обстановка-то?.. Нормальная обстановка. Вот коров веду.

— Не тяни, дура. Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Выкладывай, а то всыплю.

— А это ты видел?.. Всыплет он, — сказал Серёжка, указав на прут в руках.

— Какая, блин, спрашиваю в последний раз обстановка? Не буди во мне зверя, Серёга, а то тебя и прут не спасёт.

— А я тебе говорю, что обстановка нормальная. Одна проблема. Батя пообещал, что вырвет тебе ноги и скормит их собакам, — сказал младшой, состроив довольную гримасу.

— А ты с утреца родаков-то подначил. Батю взвёл — к бабке ходить не надо, — сказал Митька.

— Чё-ё? Больно надо, — нагло ответил Серёжка, но по тому, как забегали у брата глаза, Митька определил, что попал в точку.

***

Андрей вернулся домой. В хате никого не было, и он пошёл в огород. Аккуратные грядки моркови, свёклы, чеснока, лука радовали глаз. Бабушка всегда содержала огород в чистоте. И теперь, на склоне лет она не изменяла сложившимся привычкам. По давно заведённому порядку старушка, на ночь глядя, составляла план по облагораживанию засаженных соток и этому плану следовала неукоснительно, не обращая внимания на приключавшиеся хвори. Изматывать себя бабушка не любила, поэтому все крестьянские работы производила вовремя. Покопается немного и пойдёт отлёживаться. Отлежится — и снова в огород. И так раз за разом, чередуя отдых с трудом. Вот и сейчас Андрей застал бабушку за прополкой.

— Привет, баба. Вот я и вернулся.

Старушка всплеснула руками и подошла к внуку:

— Ты где пропадал, горе луковое? Я всю ночь глаз не сомкнула… Ждала, все глаза проглядела. Явился, не запылился… Деда поискать отправляла, а он уснул и хоть бы хны.

— Прости, бабуля. Больше не повторится.

— Не повтори-ится. Знаю я вас, охламонов… А где второй?

— Возле клуба спит. Там и ребята кайбальские.

— Навязались на меня, окаянные, — сердито сказала бабушка. — Ну всё, ступай. Ступай, ступай, — чего встал? Нет, постой. А может девчонку завёл?

— Как собаку прямо. Тоже скажешь.

***

Спасский лежал на кровати, сложив ноги на козырёк. Сон не шёл, призрачной лентой уносился прочь. Взятые обязательства не давали покоя, тяготили.

— "С чего начать? На кого опереться? Как выстроить тот день, на который будет намечен праздник? — вставал вопрос за вопросом". За думами пришёл долгожданный сон.

Спящее воображение предвосхитило события. Андрей увидел то, что желал увидеть. Он стоял на мосту через Абакан, и деревня расстилалась у его ног. Гирлянды разноцветных огней рождественской сказкой опоясали Кайбалы. Чудное хитросплетение света разогнало вечерние сумерки, и каждый дом, каждый сарай и забор был виден как на ладони. Празднично одетые люди высыпали на улицы, водили хороводы, пели песни и чему-то радовались. Чёрный кайбальский флаг развевался над водонапорной башней, и на нём явственно были видны звёзды. Двадцать семь звёзд. Андрей не считал, но был уверен, что их именно столько. Слезы текли по лицу, и их солёное прикосновение очищало душу и вселяло надежду. Андрей почему-то чувствовал, что ему в деревню нельзя. Нет, при желании он мог бы пойти туда, но тогда бы что-то рассеялось и ушло, но что — непонятно. Потусторонние силы удерживали его на месте, но Спасский преодолел их и спустился к людям.

— Кто ты? Откуда пришёл, чужестранец? — спрашивали люди.

— Я — Андрей Спасский, — отвечал он.

— Не обманывай нас. Андрей далеко. Оставайся с нами и празднуй, — говорили люди.