Алексей Леснянский - Ломка

В словах деда мат не носил ругательного характера. Мат был фольклором, утерянной частью русской культуры, и звучал почти интеллигентно. Так что Гринька, сам того не зная, являлся продолжателем традиций устного народного творчества и мог бы по праву этим гордиться.

Крепкое словцо на губах у хорошего русского человека воспламенит веселье, заставит работать и убережет от совершения глупостей… Только ханжа не сможет это понять.

Всякий народ, когда на душе у него пасмурно или, наоборот, ясно, желает выплеснуть свои чувства ярко, универсально, не утруждая себя долгим подбором выражений. У русского человека это происходит посредством мата, выкорчёвывание которого приведёт к обеднению не только языка, но и души.

— Раз, два, — провожал Гринька свой голубенький камешек, — три, четыре! Чёрт… бревно на пути! Восемь, девять. А-а-а, врежется ведь! Десять, одиннадцать!.. Врезалось!

— Всё! Ничья! — облегчённо вздохнул Родька.

Гринька встрепенулся, выругался и закричал:

— Почему это ничья?! Какая ничья? Как же! Чё не видели, как бревно помешало?

— А Карлсон говорил: "Спокойствие, только спокойствие. Дело житейское", — заметил Тарас.

— Где этот безмозглый Карлсон? Тащи его сюда! Я ему по роже надаю! Тоже мне авторитета выискал! Где твой Карлсон был, когда вон тот Буратино мне поперёк дороги растележился?!.. Я по-любому выиграл! У меня камень дальше всех улетел… по расстоянию! — кричал Гринька.

***

— Смотри-ка, наши идут. Вон, с обрыва спускаются, — обратилась к подругам Сердюк Олеся.

Девушка была одета в красный купальник. Пусть её сбитая фигура и не отвечала стандартам сегодняшнего дня, заложенным в формулу 90-60-90, красивой от этого ничуть не переставала. Веснушки на её теле были разбросаны избирательно. Горошинам весеннего света приглянулись лишь руки девушки от ладоней до локтей. Если характеристика человека может уложиться в одно предложение, то по отношению ко всему облику Олеси оно бы звучало, как "мир, труд, май". Сердечное расположение к людям, неприятие конфликтов и любовь к работе, если выражаться современным языком. Будучи жительницей Кайбал, Олеся, подобно лучам солнца, променивающим раскалённую звезду-родину на шары далёких планет, тоже искала своё счастье в других местах. Её можно было увидеть в Белом Яре, Минусинске, Черногорке, на Нижней Согре, в Подсинем. Где угодно, кроме Кайбал.

— Наши, но не все. По-настоящему наш только Митька, — сказала Тиверина Юля, признанная деревенскими эталоном девичьей красоты.

— А вон тот ничего, — прошептала Женя и кокетливым движением рук брызнула в лицо Олеси речной водой.

— Это ты про кого? — заинтересовавшись, спросила Юля. — Про Андрея что ли?.. Он странный какой-то. Вчера, например…

— Знаю, знаю, — перебила Женя. — Только я не про него тебе говорю. Вон тот чёрненький мне больше нравится. Сашей, кажется, зовут… Да, погода ничего. Говорят, до двадцатого июля продержится, а потом опять дожди пойдут. Вплоть до конца месяца.

Женя мастерски перевела разговор на другую тему, потому что парни были на расстоянии, с которого можно было расслышать её слова.

— Здорово, девчонки, — издалека начал наступление Санька. — Как водичка? Не желаете искупнуться вместе со мной?

— Только что из речки вышли, — сухо ответила Юля.

— А я не прочь освежиться… Пойдём, — согласилась на предложение Женя.

***

— Эй, мелочь пузатая! Рассосались с дерева! В ужасе! — крикнул Митька.

Тарас с Родькой щучкой полетели вниз, а Гринька зазевался. Камень, пущенной рукой Белова, стукнулся по стволу чуть выше маленького ныряльщика, сменил направление и ударил в плечо. Гринька боли не почувствовал, но щелчок над ухом был им услышан и заставил инстинктивно отклониться в сторону. Равновесие было безвозвратно утеряно, хотя несколько секунд парнишка пытался балансировать.

— Держись!.. А-а-а, чёрт… прыгай! — взволнованно закричал Митька.

Сделав в воздухе сальто, Гринька пластом рухнул в воду. Бездыханное тело, подхваченное течением, сразу же унеслось далеко вперёд. Митька в погоне за мальчиком нырнул в воду. За Беловым моментально последовали Санька и Андрей.

Родька в воду не кинулся, сообразив, что по берегу можно опередить всех и выловить друга возле Гаваны. Он стрелой домчался до островка и успел войти в воду как раз вовремя. Гринька, не подающий признаков жизни, через секунду поравнялся с ним. Он взял его за голову и выволок на песок. Тут уже и старшаки подоспели.