Андрей Остальский - КонтрЭволюция

— Ну, есть немного… Но ты не сумасшедшая, точно тебе говорю… Сумасшедшие — они другие, у меня же сводный брат был шизофреник, так что я их за версту чую. Ты… просто оригиналка. Своевольная. Но это только придает тебе шарму… так что, ты не помнишь, кто был этот козел, который тебя бросил?

— Не помню… и когда пытаюсь вспомнить, голова болит ужасно…

— Не надо тогда, не надо ничего вспоминать… Но он хоть кто был? Студент тоже? Художник, наверно.

— Мне почему-то кажется… нет, нет не знаю… Так что насчет уха?

— Ну что ты прицепилась? Ну ухо, ну красивое. У тебя все красивое. Посмотри сама в зеркало… какие глаза, какие брови, а ресницы… А скулы… нет, это с ума сойти, какие скулы… От одних скул можно весь покой потерять. — Говоря все это, Корчев все больше распалялся. Настал момент — когда говорил про скулы — и он сбросил пальто — правда, довольно неуклюже, оно упало на пол и осталось лежать там нелепым мешком. Наташа едва сдержала смех.

Но потом ей стало не до смеха, потому что Корчев стал к ней подбираться. Глаза у него замаслились, он вытянул вперед руки и ринулся на штурм. Она ловко вывернулась. Один раз, второй. Но квартира была маленькая, а Корчев мужчина крупный, а потому свободы маневра у Натальи было не так много. Ясно было, что с третьего раза он ее поймает. Ой, как этого Наташе не хотелось! Ну, просто совсем. Огреть его по голове чем-нибудь можно было, но ведь чревато — в ее положении не стоило ссориться с потенциальными союзниками. Эх, думала Наталья, стать бы буддисткой. Прямо вот сейчас. Немедленно. Утратить сразу все желания. Перестать что-либо хотеть. Например, больше не хотеть сохранить квартиру. Наплевать. И тогда трахнуть зампреда кистью по балде. И всю мордашенцию измазать при этом белой масляной краской, которая с трудом смывается. Поди, не славно! Очень даже славно. Хотя буддисты бить никого не станут… Наталья на секунду закрыла глаза, надеясь, что на нее снизойдет буддийская благодать. Что она почувствует испытываемое буддистами безграничное сострадание и любовь ко всем без исключения живым существам… а Корчев разве — не живое существо?

Но буддизм не снизошел. Она уже чувствовала не слишком приятные запахи зампредовского тела, слышала его сопенье, но по-прежнему не могла ни на что решиться. И тут вдруг раздался спасительный звонок. Ур-ра!

— Кто это? — осипшим голосом спросил Корчев. И в голосе его Наталья уловила сильное чувство — кажется, что-то вроде испуга.

«Боишься!» — обрадовалась она. И пошла открывать.

— А вдруг это Баюшкин? — громко шептал Корчев.

— А что, может быть, и он, — говорила Наталья, направляясь к двери. И уже открывая ее, добавила: — Но только вряд ли…

И действительно, это был вовсе не Баюшкин. Но тоже милиционер, а именно участковый Мыскин. Пришел в форме, а не в штатском — видно, был при исполнении.

Войдя, он мгновенно оценил обстановку и произнес:

— Так, так, гражданка Шонина… Я тут вам повестку принес… Впрочем, не могу при посторонних. Сначала должен личность проверить. Вам, гражданка, этот гражданин известен?

Наташа вопросительно посмотрела на Корчева, тот быстро покачал головой: не выдавай!

— Ну, собственно, я точно не знаю.

— Не знаете находящегося в вашей квартире?

— Ну, не то чтобы совсем не знаю… Но так…

— Как странно… Ладно, — сказал Мыскин и, повернувшись к Корчеву, строго провозгласил: — Па-пра-шу предъявить документы!

— Я… да… но… — бормотал растерянно Корчев, шаря по карманам.

— Что, документов при себе не имеется? — прищурился участковый.

— Не имеется! А что, это разве преступление?

— Разберемся. Пройдемте со мной в отделение!

Корчев схватил пальто и попытался скрыться. Но не тут-то было. У Мыскина не зря был в армии разряд по самообороне без оружия. Пришлось Корчеву достать из внутреннего кармана красное удостоверение с серпом, молотом и колосками. Он помахал им перед лицом Мыскина, но тот не был впечатлен.

— Прошу предъявить как положено, в развернутом виде, — строго сказал он.

— Еще чего! Хватит с тебя обложки! — вызывающе отвечал Корчев.

Но с Мыскиным — нашла коса на камень!

— Никак нет! Я должен удостоверить вашу личность — фотографию сличить… А вдруг документ похищен? Не хотите показывать удостоверение, пройдемте в отделение!

Тогда Корчев развернул корочки и сунул их под нос милиционеру. Тот как-то очень ловко вырвал их у него, взял в руки, долго и внимательно изучал. Смотрел на снимок в документе, потом на лицо запмпреда. И так несколько раз.