Андрей Остальский - КонтрЭволюция

А вот другие-остальные стали проявляться, причем иногда при довольно-таки удивительных обстоятельствах. Однажды вечером, часов около девяти, раздался звонок в дверь. Наташа, наученная горьким опытом, не открыла ее сразу, а задала вечный русский вопрос: «Кто там?»

Сначала в ответ раздалось лишь мычание, показавшееся Наташе мучительно знакомым. Пришлось вопрос повторить. Потом — даже прибегнуть к угрозам. «Я сейчас милицию вызову!» — сказала она. И вот тогда только в ответ послышалась членораздельная речь.

— Не надо, не надо вызывать милицию! — прозвучало из-за двери.

— Это почему еще? — Наталья теперь только делала вид, что сердилась. На самом деле она еле сдерживала смех, поскольку догадалась, кто к ней пришел.

— Потому что милиция уже и так здесь! — доложил участковый Мыскин — а это был именно он.

После исторического эпизода с позированием и раздеванием участковый исчез из поля Натальиного зрения. И она даже надеялась, что навсегда. Что он последовал за своим предшественником — попросил перевести его куда-нибудь, а то и вовсе уволился из органов внутренних дел. И вот теперь, несколько недель спустя, к ее великому удивлению, Мыскин снова стоял на пороге ее дома.

Бормоча «черт его знает, что такое», Наталья открыла дверь, твердо намереваясь отказать участковому от дома, то есть настоятельно рекомендовать ему не появляться больше в ее квартире. Она была даже готова прибегнуть к сильному средству — напомнить Мыскину о позорных обстоятельствах его последнего визита. «Как вам не стыдно смотреть мне в глаза после того, что произошло? — собиралась сказать она. — Вам же лечиться надо от вашего извращения, а не по квартирам одиноких женщин ходить!»

Но, увидев участкового, Наташа не смогла удержаться от смеха. Мыскин был одет в штатское, в нелепо сидевший на нем мятый полосатый костюм — казалось, он сшит из бумаги… А в руке, висевшей как плеть вдоль худого кособокого туловища, он сжимал букет остро дефицитных в это время года хризантем. Шикарные цветы странно контрастировали со всем его обликом. Прибавьте к этому мучительно виноватое выражение несуразного лица… В общем, пришлось впустить бедолагу в квартиру.

«Извиняться пришел», — догадалась Наталья. И, видимо, оказалась права. Хотя стопроцентной уверенности ни в чем не могло быть, поскольку артикулировать цели своего визита Мыскин не смог. Нанизывал слова («в прошлый раз», «ну в общем…», «как это вышло…», «никогда до сих пор…»), и о смысле надо было догадываться по виноватому тону.

Так или иначе, но стало Наталье жаль Мыскина, и она усадила его пить чай с очередными, кем-то оставленными конфетами. Хризантемы же поставила в индийскую, привезенную из Москвы вазу. Они очень украсили комнату, которая преобразилась, стала нарядной. От цветов на стену падала таинственная тень, а золотой электрический свет играл на листьях удивительным образом. Мыскин поглядывал на букет с гордостью — знай наших! Наташа тоже не могла на них налюбоваться.

— Откуда вы только взяли эти цветы в нашем городе? — спросила она.

— Взятка, — деловито отвечал Мыскин.

— Что? — не поняла Наташа.

— Взятку дали цветами, — терпеливо повторил сержант.

«Шутка, наверно», — подумала Наташа и неуверенно рассмеялась.

Но Мыскин был вполне серьезен.

«А может, и нет, может, и вправду подношение от торговцев мелких каких-нибудь, которых Мыскин мог оштрафовать, но не оштрафовал. Мог бы взять деньгами. Но не стал — вспомнил обо мне. Решил и меня цветами подкупить — чтобы я его простила и эпизод забыла… ну и почему бы и нет?» — думала она.

Почувствовав, что его рейтинг, пожалуй, пошел вверх, участковый мигом вновь обрел уверенность в себе. Стал шумно отхлебывать чай и грызть конфеты. А насытившись, сказал удивительное:

— Наталья Андреевна… я очень прошу вас сохранить в полной тайне то, что я вам сейчас сообщу. Фактически ради вас я иду на служебное преступление. Так что имейте совесть, не подведите.

— Что такое? Какое еще преступление? При чем тут я… — начала Наталья, но Мыскин ее грубовато оборвал, приблизил свое кривое лицо к ней и сказал громким шепотом:

— Вас опять хотят выселить.

— Ну да, вы в прошлый раз именно этим и собирались заниматься…

— На этот раз это не я, а начальство. Большое начальство, Наталья Андреевна! Сообщаю вам: я буду делать все, что в моих силах, чтобы вас прикрыть… У меня уже подробный план выработан, как их попытки нейтрализовывать и саботировать…