Андрей Остальский - КонтрЭволюция

А вдруг, думала Наталья, этот кто-то для больного ребенка за апельсинами стоял? В общем, по магазинам в той шубе Наталья больше не ходила. Но ее и без шубы все равно то и дело норовили пропустить без очереди. Мужчины. Женщины стояли на страже общественной морали, старались помешать безобразию, но не всегда побеждали в этой борьбе.

В последнее время Наташа наладилась выходить на улицу в бесформенном сером пальто, купленном по случаю на толкучке, с оренбургским платком на голове. Пробовала носить темные очки, но они настолько нелепо выглядели в сочетании с платком и прочим, что от этой идеи пришлось отказаться. Тогда Наташа стала с азартом работать над изобретением особого рода набора косметических средств, с помощью которого можно было бы загасить цвет кожи лица, сделать бледнее губы… Тени и густые кремы позволяли ей изменить пропорции лица, вернее, их восприятие. Что-то удлинить, что-то как будто укоротить. О, художник-колорист много чего может сделать с помощью правильно подобранных смесей! Наталья все более совершенствовалась в этом оригинальном искусстве, достигая поразительных результатов в «приглушении эффекта», как она это называла. Наконец удалось ей разыскать и большие уродливые тяжелые мужские очки, в которые знакомый глазник вставил стекла без диоптрий. Теперь и глаза в значительной мере были «погашены».

Когда в таком виде ее однажды встретила Ирка, она была скандализована.

— Что это, как это! — кричала она на всю улицу. — Где ты взяла эту гадость? Нет, мамочки, что ж это такое деется! Ой, держите меня!

Наталья умоляла ее не кричать. Прижимала палец к губам. Оглядывалась. Говорила, да тише ты, Ирка, тише, так надо!

— Ты же раньше никогда косметикой не пользовалась! С какого же перепуга теперь ты за это взялась!

Никакого перепуга, уверяла ее Наталья, ну вот, просто решила попробовать.

— Ты в зеркало хоть смотрела? — продолжала допрос Ирка.

Наталья отвечала, что да, конечно, перед зеркалом она как раз этот грим и наносила.

— Но ты представляешь, как ты себя изуродовала? — вопрошала оскорбленная в лучших чувствах Ирка.

Наталья хотела было откровенно объяснить подруге смысл операции, но осеклась, испугалась, что Ирка неправильно поймет, рассердится, пожалуй. Скажет, сузив глаза: вот как, значит, ты считаешь нужным себя изуродовать, прежде чем спускаться со своих небес в мир простых смертных? Ну, или что-нибудь в этом роде.

Наталья слукавила, стала бормотать что-то невнятное про отсутствие опыта, про неумение пользоваться косметикой.

— Так у тебя же подруга — консультант по красоте! Чего же не посоветоваться, или признаваться стыдно? Я тебе давно говорю: пора, пора уже тебе переселиться в ХХ век!

А потом еще долго осматривала Наташу с разных сторон, все не верила своим глазам, озабоченно цокала языком и вертела пальцем у виска.

— Ох, беспокоюсь я за тебя, подруга, совсем ты… того…

Но желаемый эффект в значительной степени был достигнут: в таком виде без очереди никуда не пропускали и, главное, не приставали на улице, не просили дать телефончик. Правда, Наташино эстетическое чувство эта косметика все-таки оскорбляла. И что еще важнее — возни с ней было — часа на полтора. И еще добрых полчаса уходило на снятие грима по возвращении. А потому прибегала Наталья к такой маскировке не так уж часто — в основном перед походом на рынок или в продмаг. Даже в прачечную в таком виде не осмеливалась ходить — обязательно узнает кто-то из соседей, и будут потом кости перемывать за спиной. Но до прачечной это был короткий рывок — раз, и там! Никто не успевал уставиться воспаленным взглядом. Но пакеты с бельем иногда бывали тяжелыми. И так вот остановилась она один раз на скамеечке передохнуть — и соответственно, возник в ее жизни Семеныч, на которого зря ушло столько часов и дней. Столько золотого времени было упущено! Столько цветовых идей не реализовано… Сначала Наташа думала: вот, не успела надеть защитного грима, и пожалуйста — приклеился старикан. Но когда вся комедия благополучно завершилась изгнанием хитрована, только тогда до нее дошло: грим не помог бы, наоборот, с серой мышкой был бы Семеныч еще наглей и действовал бы решительней. А Наталья, наверно, сильно удивилась бы появлению поклонника, для которого внешность не имеет значения. И в итоге, возможно, была бы податливей, и неизвестно чем бы все закончилось. Может быть, спасительное анонимное письмо пришло бы слишком поздно. А так, спасибо анонимщице — удалось от Семеныча с его квадратным затылком избавиться.