Эрик Делайе - Переплётчик

В ту же секунду дверь в комнату распахнулась. На пороге стояла Джованна с лампой, за её спиной — два пажа, а за ними — могучий помощник конюха. «Вали его!» — заорала Джованна, и детина растолкал пажей, выскочил вперёд и, схватив Арсени за волосы, резко дёрнул его голову назад, а потом ударил кулаком прямо по вздыбленному кадыку, вгоняя его в горло. Арсени захрипел, как несколько секунд тому назад хрипела Анна, и упал, пытаясь поймать воздух. Помощь пажей не потребовалось.

Анна лежала на кровати без сознания. Простыня покрылась кровью — буквально от пары движений Арсени внутри девушки. Джованна побелела: она чувствовала собственную вину. Нужно было врываться раньше, предупреждая чудовищное происшествие, а не расхлёбывая его последствия. Она обернулась к одному из пажей: «Беги за Жарне. — Паж исчез. — Этого оттащи в сторону, — сказала она конюху; тот схватил корчащегося Арсени за руку и оттянул прочь. Джованна боялась что-либо предпринимать до прихода врача, потому что совсем не разбиралась в травмах. — Беги вдогонку, — обратилась она ко второму пажу, — пусть Шако тоже приходит». — Тот кивнул и убежал.

Джованне стало по-настоящему страшно. Она понимала, что если с юной хозяйкой что-либо случится, герцог в гневе устроит настоящую кровавую баню. Из неё, Джованны, правду вытянут раскалёнными клещами, а потом её уже ничего не спасёт. Её содомируют булавой с гвоздями, не иначе.

Жарне появился через минуту, не более. Он нёсся по коридору в ночной рубашке, не надев даже штанов; в руках у него была сумка с докторскими принадлежностями. Ворвавшись в комнату, Жарне тут же бросился к Анне. Он упал на колени и заглянул в её промежность, потом извлёк белую тряпочку, промокая кровь. Дальше Джованна не смотрела — её начало выворачивать. Служанка отвернулась, её взгляд упал на Арсени. Судя по всему, он должен был выжить. Горло его потемнело, но он всё-таки дышал, грудь его мелко и часто вздымалась, а здоровяк-конюх стоял над ним. Джованна подошла к Арсени, взялась за его огромный член, присела и увидела сбоку застёжку. Она оттянула металлическую застёжку и вытянула кожаный ремешок. Фаллос остался у неё в руках. Джованна осветила то, что пряталось под ним, — и вот тут её вырвало прямо на брюхо Арсени.

В этот момент в комнате объявились одновременно Шако и герцог. Последний был в походной одежде, в пыли, он только что приехал, неожиданно для всех, и планировал смыть с себя пыль и отправиться спать, потому что очень устал с дороги. Но происшествие нарушило все его планы. Он увидел Жарне, склонившегося над дочерью, и голого Арсени, хрипящего на полу, и растерянную Джованну со следами рвоты на платье. Герцог умел мгновенно оценивать ситуацию. Не мешая врачу, он схватил служанку за руку и потащил прочь из комнаты.

«Что тут произошло?» — прошипел он. Пажи и слуги, прибежавшие на переполох, старались держаться подальше от хозяина. В дальнем конце коридора появился заспанный Дорнье. «Арсени, — промямлила Джованна, — пытался изнасиловать Анну-Франсуазу, сказал, что урок нужно провести, она пришла, и он…» — «Она что, в ночной рубашке к нему пришла?» — злобно спросил герцог. Джованна поняла, что легенда, сгодившаяся бы для какого-либо чрезмерно наблюдательного слуги, герцогу явно не понравилась. «Нет… то есть да…» — Джованна не знала, что ответить. «Запомни сейчас, — сказал герцог, — если с ней что-либо случится, ответит не только Арсени, — прошипел герцог, — он-то в любом случае уже мёртв; но ты ещё трепыхаешься, и если что, ответишь ты, и тебе будет очень больно». Джованна кивнула. Герцог отпустил её руку. На коже остались тёмные пятна.

Герцог вернулся в комнату. Над Анной-Франсуазой, помимо Жарне, нависали две служанки со свечами и Шако. Последний, увидев хозяина, сказал: «Всё будет хорошо. Небольшое кровотечение, но ничего жизненно важного, кажется, не повреждено. Мы справимся». — Герцог кивнул и обратил своё внимание на Арсени. «Это ты его?» — спросил он у конюха. «Да», — кивнул тот. «Ты какого чёрта тут делал? — Конюх что-то промычал. — Отвечай», — тихо, но властно сказал герцог. «Сказали ждать и, если что, врываться», — почти шёпотом ответил тот. «Хорошо, что ворвался, — констатировал герцог, — бери его и тащи за мной».

Он развернулся и пошёл прочь. У дверей стоял с понурым видом Дорнье. «Ты не виноват», — сказал герцог, проходя мимо. Управляющий не решился ответить.

У конюха хватало сил взвалить тушу Арсени на плечи, но по дворцовым коридорам передвигаться таким образом было неудобно, и потому детина просто тащил учителя за ноги. Тот продолжал часто и мелко дышать. Герцог знал, как нужно снимать стресс. Он сдерживал в себе зверя, пока рядом находилась его дочь и неплохие, в общем, люди — Жарне, Дорнье, полезные слуги, которые всегда старательно исполняли свои обязанности. Но по мере того, как он шёл по коридорам, и за ним пыхтел конюх, тянущий Арсени, герцог наполнялся ненавистью. Поймав какого-то пажа, герцог приказал: разбуди Жюля — и вниз. Паж испарился, герцог же дошёл до самого края дальнего крыла дворца, открыл собственным ключом боковую дверь и вышел наружу. Конюх едва поспевал за хозяином.