Мелисса П. - Сто прикосновений (Дневник Мелиссы)

– Что это значит, Эрнесто? – спросила я тихо. Его движения замедлились, мышцы расслабились, и он опустил глаза:

– Я покупаю эти вещи для себя. Я их надеваю… и в них работаю.

Я тоже не стала комментировать услышанное: на самом деле, у меня не было никаких мыслей. Но спустя секунду в моей голове промчались вопросы: «В них работаешь? Как ты в них работаешь? Где работаешь? Почему?»

Он сам начал все объяснять:

– Мне нравится переодеваться в женщину. Я начал это делать несколько лет тому назад. Я закрываюсь в своей комнате, устанавливаю на столе видеокамеру и переодеваюсь. Мне это нравится, мне от этого хорошо. Потом я отсматриваю себя на экране и… ну и… я возбуждаюсь… А иногда я выхожу в таком виде… если кто-нибудь меня об этом просит.

Он стал покрываться огромными красными пятнами. Мертвая тишина вокруг, только шум дождя, который создавал впечатление, что мы находимся в металлической клетке, сделанной из его струй.

– Ты занимаешься проституцией? – спросила я без обиняков.

Он кивнул головой в знак согласия и сразу закрыл лицо обеими руками:

– Поверь мне, я только беру в рот, и ничего другого. Некоторые меня просят также сделать… немного в зад… короче, клянусь, что я никогда этого не делаю… Эти деньги идут на мое обучение, ведь мои родители не могут себе позволить… – Он, наверное, хотел привести какое-нибудь другое оправдание, но сказал, что в любом случае ему это нравится.

– Я тебя не осуждаю, Эрнесто, – сказала я, наблюдая за блестящими нервозными каплями дождя на окне. – Видишь… каждый выбирает для себя свою жизнь, это сказал ты сам несколько минут тому назад. И иногда даже неправедные пути могут быть правильными, и наоборот. Важно лишь то, что мы следуем самим себе и своим мечтам, и если мы сумеем это сделать, то мы сможем сказать, что правильно сделали свой выбор. А теперь я хочу знать правду, почему… ты это делаешь?

Я знаю, что я была ханжой, говоря это. Тогда он посмотрел на меня нежно и вопросительно и затем спросил:

– А ты почему это делаешь?

Я ему не ответила, но мое молчание было красноречиво. И моя совесть так сильно кричала, что я, для ее усмирения, неожиданно для себя, не стыдясь, сказала:

– А почему бы тебе не переодеться для меня?

– Зачем ты меня об этом просишь?

Я тоже этого не знала. С некоторой неловкостью я тихо сказала:

– Потому что это прекрасно – видеть две личности в одном теле: мужчину и женщину в одной оболочке. И другой секрет: это меня возбуждает. И даже очень. И потом, извини меня… это нравится нам обоим, и никто из нас не принуждает другого это делать. Наслаждение никогда не может быть ошибкой, да?

Я видела, что под брюками его штучка возбудилась, но он пытался это скрыть.

– Я это сделаю, – сказал он сухо.

Он взял из шкафа платье и свитер, который бросил мне в руки:

– Извини, я забыл его тебе дать, надевай.

– Но я должна раздеться, – сказала я.

– Ты стесняешься?

– Нет-нет, что ты! – ответила я.

Я стала раздеваться, а его возбуждение нарастало по мере увеличения моей наготы. Я влезла в огромный розовый свитер, на котором было написано «Бай-бай, бэби», и подмигивающий глаз Мэрилин стал наблюдать за перевоплощением моего друга, как будто это был ритуал возвышенный и благородный. Он одевался, повернувшись ко мне спиной, и поэтому я могла видеть только его движения и полоску стрингов, разделявшую его ягодицы. Он повернулся: черная короткая мини-юбка, чулки на резинках, очень высокие сапоги, золотой топик и лифчик с чашечками. Вот в каком виде предстал передо мной друг, которого я всегда видела в магазинах «Лакост» и «Левайс». Моего возбуждения не было заметно, но оно было.

Из-под стринговой повязки его член выглядывал без проблем. Он его вынул и стал теребить.

Как будто на спектакле, я растянулась на диване и стала внимательно смотреть. Мне хотелось себя трогать и даже трахнуть его. Меня удивила моя холодность, почти мужская, с какой я наблюдала, как он мастурбировал. Его лицо было взволнованно и покрылось капельками пота, а в это время на меня накатывало мое наслаждение, и это – без ласк, без прикосновений, только из моей головы, из меня.

Его оргазм пришел сильным и мощным, я увидела вырвавшуюся струю и услышала его рычание, которое окончилось, как только он открыл глаза.

Он растянулся на диване рядом со мной, мы обнялись и заснули, и Мэрилин касалась своим глазом золотой блестки на топике Эрнесто.

И снова дом-музей, с теми же лицами.