Харуки Мураками - Подземка

Когда я подошел к билетному контролю, почувствовал резкий запах, похожий на горелое масло. Вероятно, заволокший платформу газ порывом ветра принесло в эту сторону. Окружающие закашлялись. Задавая себе вопрос, что бы это могло быть, я и прошел билетный контроль.

Три человека лежали на платформе, и вы это видели. Вам не пришло в голову, что это определенно странно? Вряд ли это могло быть случайностью.

Этого я не знаю, поскольку впервые попал в такую переделку. Если у человека нет оснований что-либо ожидать, то он не может быстро прийти к определенному выводу. Сегодня у многих приступы эпилепсии — или что-либо подобное. В этом случае я могу предположить, что имели место приступы эпилепсии, но не больше.

В горле появилось ощущения жжения — нельзя сказать, что это была боль, но как будто что-то острое попало туда и вызывало кашель. Окружающие тоже кашляли. Я достал платок и попытался откашляться. Затем поднялся по лестнице и вышел на улицу. Небо было красноватое. Такое впечатление, будто наступает вечер: солнце опустилось, а на небе еще остались его красноватые блики. Меня это удивило. Еще больше поразился я, когда посмотрел вокруг и увидел, что кругом в разных позах на земле лежат люди. Наверное, больше ста человек.

В это время я сам потерял способность соображать и не мог понять, что вообще происходит. Однако подумал, что надо во что бы то ни стало добраться до филиала нашей фирмы. Пока могу двигаться, надо идти. Это совсем близко, всего две-три минуты ходьбы. Если туда доберусь, можно будет что-то сделать.

Когда я туда пришел, все мужчины выскочили мне навстречу. Я им сказал: случилось что-то ужасное. Я тоже пострадал. Дайте мне полежать. Голова и глаза сильно болели, самочувствие было плохое. Я лег на диван и положил на голову мокрое полотенце. Примерно через полчаса узнал по телевидению, что это был ядовитый газ. Друг проводил меня до станции Кодэмматё: я подумал, что будет лучше, если меня подберет «скорая помощь». К тому времени почти всех пострадавших уже увезли, остались только служащие станции, и меня посадили в неотложку вместе с ними.

К тому времени я уже чувствовал себя ужасно. Такое ощущение, что у меня приступ анемии. Сидеть я не мог и, как только машина тронулась, попросил, чтобы меня уложили.

В больнице [96]провел две ночи. Очень болели глаза — даже тогда, когда я их закрывал, но, лежа на спине, я чувствовал себя немного лучше. Если во время сна поворачивался на бок, начинали сильно болеть глазные яблоки. Приходилось звать сестру, и она губкой протирала мне глаза, говоря при этом, что лежать на боку с закрытыми глазами мне нельзя. Когда вставал, начинала страшно болеть голова — настолько, что не мог ходить в туалет. Поэтому в первый день пользовался «уткой».

Хотя и на третий день мне было скверно и во всем теле чувствовалась слабость, результаты анализов были неплохие, и меня выписали. Дело в том, что я, хоть и лежал в больнице, никакого лечения не получал. Вот я и подумал, что лучше вернусь домой и хорошенько отосплюсь.

В тот момент мне как-то полегчало. От станции я взял такси и вернулся домой. Что ни говорите, во мне сильно чувство преданности фирме, и я собирался на следующий день идти на работу. Поэтому в тот вечер пораньше лег спать, и когда, встав утром, стал умываться, резко почувствован тяжесть в голове. Прямо на глазах ухудшалось самочувствие, появилась тошнота — в общем, я даже не могу описать свое состояние.

Поэтому ничего не оставалось, как снова лечь в постель. Как только лег, состояние улучшилось, но стоило закрыть глаза, как они начинали болеть. С полузакрытыми глазами пытался смотреть сумо по телевизору. Как только вставал с постели, секунд через десять самочувствие резко ухудшалось. И так продолжалось четыре дня. Было очень тяжело, просто ужасно. Случись такое на войне, лучше бы меня убили. Было бы легче просто получить пулю. Вероятно, газ был довольно сильный (горько усмехается).

В следующий понедельник пошел на работу, хотя чувствовал себя по-прежнему плохо. Однако с полпути пришлось вернуться домой. Такое состояние длилось пять-шесть дней. Сейчас не могу сказать, что болит в каком-то определенном месте. Иногда першит в горле, но от зарина или нет, я не знаю. Анемия меня особенно не беспокоит, хотя ее признаки еще остались. Но все это связано с общим старением организма, поэтому бывает трудно выявить истинную причину.

Асахара должен быть казнен. О чем вообще он думал? Такое непозволительно для человека. У меня нет желания наблюдать за судом — это лишь выведет меня из себя. Есть люди, которые говорят, что к ним надо применить закон о подрывной деятельности, но я хочу сказать: посмотрите на тех, кто пострадал, подумайте о тех, кто погиб, о том, каково приходится их родственникам. Есть даже люди, которые сочувствуют этим негодяям. Этого нельзя позволить. Законы создаются для людей, а у них нет человеческих чувств, поэтому они — не люди. Я хочу, чтобы с ними покончили как можно скорее.