Харуки Мураками - Хороший день для кенгуру

В бассейне было совсем тихо, и я против воли слышал, о чем о беседовал со своей пассией. Разговор у них шел весьма замысловатый. Я оторвался от книги и прислушался.

— Не нравится это мне. Это же не шутка, — говорила длинноногая девица.

— Нет, послушай! — отвечал ей Q. — Я все понимаю, но и ты меня пойми. Думаешь, мне нравится? Не я это решил, а Они. А я просто передаю тебе их решение. И не надо на это так смотреть.

— Ну и что теперь? — сказала девица. Q вздохнул.

Я попробовал сложить картинку из того, что услышал, — многое, конечно, додумал от себя, — и вот что получилось. Q — какой-нибудь начальник на телевидении или что-то в этом роде, она — довольно известная певица или актриса. У нее что-то там не ладится, может, скандал или просто с популярностью проблемы, и ее решили выбросить из какой-нибудь программы. И Q, который непосредственно отвечает за эту программу, выпало огласить этот приговор. Я слабо разбираюсь в шоу-бизнесе, всех нюансов не знаю, но мне казалось, по, вобшем, я недалек от истины.

И насколько я расслышал, Q искренне старался выполнить свой служебный долг.

— Без спонсоров нам не обойтись, — говорил он. — Ты же кормишься в этом мире. Должна понимать.

— Значит, ты за это не отвечаешь и ничего сказать не можешь, чтобы повлиять?

— Не то чтобы совсем ничего, но я действительно мало что могу.

Они препирались еще какое-то время. Девица хотела знать, что он сделал, чтобы ее выручить. Q уверял, что старался изо всех сил. Она не верила и требовала доказательств. Мне тоже как-то не очень верилось. Чем больше искренности он пытался придать своим словам, тем больше сгущалось вокруг них притворство. Но не по вине Q. Ни по чьей вине. И чем мог закончиться такой разговор? Ничем.

Наблюдая за парочкой, я заметил, что он ей нравится. И до этого момента все у них наверняка было хорошо. Но теперь, похоже, она закипала все сильнее и все-таки в последнюю секунду сдержалась.

— Ясно, — сказала она. — Хорошо. Купи мне колы.

После этих слов Q встал и направился к киоску. Он явно вздохнул с облегчением. Девица отрешенно смотрела перед собой, спрятав глаза за темными очками. Я увяз в своей книжке, зацепившись глазами за какую-то строчку, и никак не мог от нее оторваться.

Q вернулся, держа в каждой руке по большому бумажному стакану с колой. Передал один девице и опустился в шезлонг.

— Не принимай так близко к сердцу. Через какое-то время опять…

В этот миг девица метнула свой стакан прямо в лицо Q. Снаряд угодил точно в цель. Две трети содержимого выплеснулось на Q, остальное пришлось на мою долю. Не сказав ни слова, девица встала, поправила сзади купальник и торопливо ретировалась с поля боя. Даже не обернулась. Секунд пятнадцать мы с Q просидели с ошарашенным видом. Расположившиеся вокруг люди удивленно косились на нас.

Q пришел в себя первым. Извинился и предложил мне полотенце. Я отказался — все равно под душ идти. Q чувствован себя неудобно; взял полотенце, обтерся.

— Книгу я вам компенсирую, — сказал он. Моя книжка в самом деле насквозь пропиталась кока-колой. Я сказал, что беспокоиться не стоит — грошовая книжонка, карманное издание, да и не особенно интересная. Можно даже сказать спасибо, что избавили от необходимости дочитывать до конца. Он улыбнулся — приятно, по-доброму, как прежде.

Он не стал больше задерживаться, извинился еще раз и ушел. Меня он так и не вспомнил.

Я назвал этот рассказ «Поблекшее королевство», прочитав в тот день в вечерней газете историю об одном королевстве в Африке, пришедшем в упадок. «Когда теряет блеск королевство, — было написано в статье, — наблюдать за этим куда печальнее, чем за крахом второразрядной республики».

Мне — тридцать два, ей — восемнадцать… Как подумаешь, тошно становится.

Мне — всего тридцать два, а ей — уже восемнадцать… Так уже лучше.

Можно сказать, мы дружим. Ни больше ни меньше.

У меня есть жена, у нее — шесть бойфрендов. С ними она встречается по будням, а со мной в воскресенье — только раз в месяц. Остальные воскресенья она просиживает дома у телевизора. Когда она смотрит телевизор — становится похожей на тюленя. Такая же симпатяга.

Она родилась в 1963 году — в том самом, когда застрелили президента Кеннеди. И когда я в первый раз пошел на свидание. От какой же песни тогда все с ума сходили? Вроде от «Летних каникул» Клиффа Ричарда.

А впрочем, какая разница…

Так или иначе, это был год, когда родилась она.