Ян Войк - Изнанка

Кричаще роскошный интерьер обрушился на них прямо с порога. Прихожая была обставлена мебелью из красного дерева, тяжеловесной, пузатой, покрытой вензелями резьбы, с начищенными до блеска бронзовыми ручками. Огромный шкаф-гардероб выше человеческого роста, комод с множеством выдвижных ящиков, на стене – зеркало от пола почти до потолка, в толстой золочёной раме, а вместо скамейки или табуретов для переобувания, стояли три кресла, обитые коричнево-красной тканью. Судя по блеску и яркости красок, это вполне мог быть натуральный шёлк.

Андрей ещё не успел толком осмотреться, как появился сам хозяин. Лёха Кукловод оказался высоким и очень худым, совсем ещё молодым парнем, на вид лет двадцать пять. По-лошадиному вытянутое лицо его с крупным носом, большими карими глазами и тоненькими ниточками губ было практически лишено подбородка. Нет, подбородок, конечно, был, но слишком маленький, невнятный и совершенно незаметно переходящий в шею. Чтобы хоть как-то скрыть этот недостаток, Кукловод отпустил щегольские бородку и усы. В сочетании с длинными до плеч каштановыми волосами, они должны были создать ему образ харизматичного красавца рок-н-рольщика. Но не создавали, поскольку отсутствие подбородка всё равно бросалось в глаза.

Из одежды на Лёхе были чёрные армейские штаны и высокие, едва ли не до колен ботинки на шнуровке. А поверх этого – прямо на голый торс – фиолетово-красный, как хорошее вино, махровый домашний халат с золотой вышивкой по вороту и манжетам. Распахнутый халат выставлял на всеобщее обозрение впалую рахитичную грудь хозяина, на которой болтались, перекинутые через шею, семь или восемь золотых цепочек, совершенно разных по толщине и длине.

– Здравствуй, Иван! Здравствуй, дорогой! – широко улыбаясь и парадируя кавказский акцент, Кукловод не только пожал ему руку, но и полез обниматься. Поводырь не стал сопротивляться, позволил похлопать себя по спине, хотя сам в дружеских объятьях не участвовал.

– А это твой новый турист?

– Вроде того.

– Лёха.

– Андрей, – Милавин пожал протянутую руку, обратив внимание, что на среднем пальце у Кукловода золотой перстень с крупным ярко красным камнем, а на мизинце печатка с вензелем, тоже золотая.

– Ну, как добрались? Без приключений? – Лёха старательно играл роль радушного хозяина. Вот только гостеприимство у него выходило слишком бравурное, навязчивое, даже самовлюблённое.

– По-разному, – туманно ответил Иван.

– Что-то серьёзное?

– Есть, что рассказать.

– Но, я так понимаю, с вами ничего не случилось, вроде живы-здоровы…

– Нормально всё.

– Вот и славно. Давайте, скидывайте снарягу и проходите. Сейчас нам девчата завтрак накроют. Только, разуваться не забываем, – с этими словами Кукловод покинул роскошно обставленную прихожую, и Андрей с Иваном остались одни. Никто не заметил, когда из прихожей исчезла Ника. Впрочем, тут же стало понятно, что ушла она не далеко.

– Ника, Юленька, Наташа, давайте-ка на стол накрывать, – послышался Лёхин голос из комнаты, – давайте-давайте, мои хорошие.

– И много у него тут баб живёт? – спросил Андрей.

– По-разному бывает. Обычно четыре или пять, – Иван снял с шеи автоматный ремень и аккуратно прислонил оружие к стене. – Две живут постоянно, остальные часто меняются.

– Гарем? – Милавин тоже начал стягивать лямки рюкзака с плеч.

– Вроде того.

– И что, все малолетки?

– Ну что ты. Лёха любит разнообразие, – лицо Ивана скривилось в недоброй усмешке. – Одно время у него тут даже мулатка жила.

– А что с ней теперь?

– А хрен её знает, – избавившись от рюкзака, Поводырь снял кожаную куртку, разгруз, а потом сел в кресло и начал расшнуровывать ботинки. – Может призраком стала, может он её выгнал. У него тут строго.

– Да уж, я заметил, – Андрей сел в соседнее кресло и тоже начал снимать штурмовые кроссовки. – Девчонка в лифте чуть в панику не ударилась.

– Он их хорошо прикормил. Вот они и боятся, что их вышвырнут на улицу.

– Мерзко это как-то.

– Согласен. Здесь Кукловод, что называется, царь и бог. За ним не только охрана из мамелюков, но и все удобства цивилизации, электричество, канализация, даже турбосолярий. Ему есть, что предложить, но насильно он тут никого не держит.

Они надели мягкие домашние тапочки.

– Ну что пошли? – сняв разгрузочный жилет, Милавин бросил его поверх рюкзака.

– Пошли.

Покинув прихожую через арочный проём, Андрей с Иваном вошли в комнату. Ноги тут же утонули в пушистом ворсе ковра, похоже, именно из-за него гостей заставили разуваться. Как и ожидалось, комната была обставлена ещё более роскошно, чем прихожая, но совершенно безвкусно. Здесь старинная резная мебель на изящно изогнутых ножках соседствовала с огромным кожаным креслом, безусловно, очень дорогим, но предназначенным для рабочего кабинета, а отнюдь не для гостиной, более того тут же обнаружилась и пара бесформенных розовых плюх-пуфиков, попавших сюда прямиком из какого-нибудь модного молодёжного кинотеатра. На стенах, обитых тканевыми обоями с золотым узором, среди картин в толстых золочёных же рамах и оконных проёмов, закрытых деревянными жалюзи, висела плоская плазменная панель телевизора. Ещё один плоский экран стоял в углу рядом с коробкой игровой приставки, перед ними был расстелен ковёр, в виде шкуры белого медведя с сохранившейся оскаленной мордой, а поверх разбросано несколько разномастных подушек.