Ян Войк - Изнанка

Сквозь сон он услышал голоса, но предпочёл не обращать на них внимания. Ему казалось, он не спал целую вечность и сейчас просто обязан урвать себе ещё хоть немного отдыха, хотя бы полчаса. Какая разница, что там происходит?! Он всё равно ничего не сможет сделать, потому что больше всего на свете хочет спать. Разве это так сложно: оставить человека в покое и наконец позволить ему выспаться? Убирайтесь отсюда и дайте поспать! Нет, не уходят. И мало того, что продолжают разговаривать, так ещё кто-то взялся трясти его за плечо. Андрей отмахнулся, впрочем, довольно вяло, а в ответ услышал короткий смешок и его ещё сильнее начали теребить. Ругнувшись про себя, он всё-таки открыл глаза и повернулся в сторону настырного «будильника» с чётким намереньем послать его куда подальше, а потом поспать ещё хоть чуть-чуть.

Помещение, где он проснулся, мало походило на спальню. В крошечной комнатушке царила причудливая смесь тёмных пятен мрака и жёлто-оранжевых отсветов, что раскидывали вокруг себя яркие звёздочки двух зажжённых свечей. Тени вперемешку с бликами плясали по стенам и потолку, повинуясь дыханью язычков пламени.

«Где я?» – Милавин огляделся, чувствуя, как под черепом набирает обороты ноющая боль, а желудок кривится от рвотного спазма.

Рядом стоял коренастый мужчина лет сорока, на лице которого особо выделялись густые брови и тяжёлый щетинистый подбородок.

– Доброе утро, страна! – радушно усмехнулся мужик.

Андрей не ответил, мучительно пытаясь вспомнить, кто же это такой? «Михаил. Его зовут Михаил», – имя пришло из пустоты, не принеся вслед за собой никаких других образов.

Напротив с тяжёлым стоном сел на лавочке Иван, он двумя руками вцепился себе в голову, как будто она должна была вот-вот расколоться.

«Иван…», – а вот за этим именем в сознание хлынул целый поток воспоминаний обо всём, что случилось за последние четыре дня.

Андрей обернулся к дочери, которая спала этой ночью рядом с ним. Девочка сжалась в комочек, стараясь поплотнее укутаться в спальный мешок.

– Папа мне плохо. Голова очень болит.

– Я знаю. У меня тоже. Но нам пора вставать, родная, – Милавин обнял её, прижал к себе, отогнул спальник и поцеловал дочь в лоб. – Голова скоро пройдёт, обещаю. Ты просто не обращай внимания.

– Я не могу…

– Постарайся. Надо умыться и позавтракать, и тогда всё пройдёт.

– Ладно, мужики, вы пока приходите в себя. Я снаружи, если что, – с этими словами Михаил покинул будку полицейского поста.

– Твою же мать! – смачно выдал Иван, он убрал руки от головы, но лицо по-прежнему кривилось от нестерпимой боли.

– Не ругайся, – одёрнул его Андрей.

Поводырь смерил его мутным, ещё не до конца проснувшимся взглядом, чуть задержался на ребёнке, кивнул и взялся натягивать берцы. Милавин не последовал его примеру, продолжая баюкать девочку на руках. Во-первых, в тесной будке вдвоём было не развернуться, а во-вторых, Сашке, да и ему самому ещё требовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Каждое пробуждение на Изнанке выглядело как жесточайшее похмелье, когда не хочется даже головы от подушки отрывать.

Иван, по-стариковски кряхтя, зашнуровал ботинки, выудил из ранца последнюю полуторалитровку с водой, полотенце, зубную щётку и пасту, а потом встал во весь рост. Его чуть качнуло, он ухватился за дверной косяк.

– Вот тебе и доброе утро, – выдохнул Поводырь, прежде чем выйти из будки.

Андрей с Сашкой посидели обнявшись ещё пару минут и только после этого стали осторожно, чтобы лишний раз не тревожить отяжелевшие головы, собираться. К тому времени, когда они выползли на платформу, Иван не только успел умыться, но уже поставил на огонь котелок с водой и вскрывал ножом банку с тушёнкой.

Утренний туалет не занял много времени. Минут через десять они все втроём уселись около перил, что огораживали лестницу перехода на «Кузнецкий мост», и принялись завтракать. Поначалу Сашка отказывалась от еды, и Милавину едва ли ни силой пришлось впихнуть в дочку первые две ложки тушёнки, однако потом дело пошло на лад. Девочка почувствовала себя лучше и уже сама взялась за еду.

Обитатели станции к ним не подходили, сидели вокруг свечной пирамиды и слушали очередную историю, которую в полголоса бубнил себе под нос Владимир. Гостей они лишь молча поприветствовали кивками голов или взглядами.

Но вот рассказчик замолчал, его нестройно, так же едва слышно поблагодарили, а потом от общей группы отделился и подошёл к завтракающим молодой студент Димка, демонстрируя свою неподражаемую чуть застенчивую улыбу.