Факир Байкурт - Избранное

— Что ж, эта куропатка и в самом деле такая ценная?

— В самом деле, — ответил дед. — Мой внук не перестает плакать из-за нее, глаза у него опухли.

— Значит, вы настаиваете, чтоб мы забрали ее у американца?

— Иначе ребенок изойдет чахоткой.

— Ну а если он добром не захочет отдать?

— Как это — не захочет?! Позвони ему, вали-бей, скажи, что так это ему с рук не сойдет. А не ему, так начальнику его позвони. Есть же у этого самого Харпыра начальник. Позвони начальнику, скажи, чтоб немедля вернули куропатку мальчику.

— Будь это так просто, я бы сей миг и позвонил, — засмеялся вали. — Я знаю английский язык, сам бы растолковал им, что к чему. Но, к сожалению, не так это просто, как тебе думается. Дело-то деликатное. Как бы чего не вышло. Не хватало еще испортить наши отношения с американцами. Разумеется, я как вали мог бы доложить министру внутренних дел, а он в свой черед напишет в министерство иностранных дел. Оттуда, если сочтут нужным, сделают запрос в американское посольство. А это, да будет тебе известно, называется «правительственная нота». Когда дело касается отношений между двумя государствами, то ноты делаются не так уж часто и по особо важным случаям. А может быть, обойдутся приглашением американского посла в министерство иностранных дел. Министр изложит послу суть вопроса, и не как-нибудь, а в особо мягкой форме, так, чтобы это звучало не как официальное заявление, а как личная просьба. Видите, как непросто… Впрочем, подождите минутку.

Вали нажал кнопку на столе, появился его секретарь, тот самый, что сильно смахивал на нашего Ашыка Мехмеда.

— Пригласите сюда моего заместителя Вели-бея.

Вели-бей явился очень быстро.

— Скажите, — обратился к нему вали, — подумали ли вы, как уладить это дело по частным каналам?

— Эфендим, мы могли бы обратиться в официальном порядке в министерство внутренних дел. Но вопрос непростой, и думается, его будет лучше решить в частном порядке. Я кое-что придумал, но не знаю, одобрите ли вы мой план. Мне кажется, этим людям следует обратиться к Атилле Сунай-бею. Он работает в американском госпитале. Служащие Туслога лечатся у него. Не так давно одному из моих друзей понадобилось редкое лекарство, которого у нас в стране нет. Он обратился к Атилле-бею, и тот организовал все — лекарство доставили из Америки. Может быть, он и в данном случае поможет? Но выйти на доктора не так-то просто. Вот почему я посоветовал им найти подход через кого-нибудь из политических деятелей. Депутат Алихсан из Сулакчи едва ли поможет им. А вот госпожа супруга премьер-министра — женщина замечательная, вы знаете это не хуже меня. Надо бы заручиться ее поддержкой, она замолвит словечко Атилле-бею, и тогда дело, можно сказать, решится само собою.

— Я вижу, вы искренне хотите, чтобы отношения между нашими двумя государствами не оказались осложненными. Не так ли?

— Так, именно так, господин вали.

— Прекрасно! — Вали хлопнул ладонью по столу. — Прекрасно. Значит, так, первым делом пишем письмо в министерство внутренних дел. Пускай они решают этот вопрос по своему усмотрению, в официальном порядке. Рано или поздно мы получим от них ответ и в свой черед отпишем в канцелярию каймакама, а оттуда ответ придет к вам в деревню. Но вы гораздо скорей добьетесь своего, ежели обратитесь к Назмийе-ханым. Только никому не говорите, что это мы вас надоумили. Она даст вам рекомендацию к Атилле-бею. Ему тоже не говорите, что действуете по нашему совету. А может, Назмийе-ханым расскажет о вашем деле самому премьеру Демирелю. Ей видней. Лучше всего, если она посвятит своего супруга. Он сам родом из деревни и как никто другой понимает крестьян. Трудно заранее сказать, что он предпримет — обратится ли непосредственно к американским властям или воздержится от этого. Может, он поручит господину Чаглаянгилю, министру иностранных дел, разобраться во всем. Тот вызовет американского посла или позвонит ему. Уж они-то найдут общий язык. Не зря говорится: птица с птицей всегда споется. А не удастся вам заручиться поддержкой Назмийе-ханым — ищите другие подходы к Атилле-бею. Он быстренько вразумит американца, и куропатка снова станет вашей. Ну, давайте!.. Не обижайтесь.

Вали широко нам улыбнулся. Добрый, видать, человек. Мне, правда, не понравилось, как он грыз карандаш, зато он подкупил меня своей улыбкой.

Спустились мы с дедом по лестнице и оказались на площади. Стоим посреди этой площади, смотрим друг на дружку — я на деда, он на меня.