Факир Байкурт - Избранное

— Вот это другой разговор! — обрадовался дед. — Значит, на Кадире остановились. Продолжаю…

И дедушка во всех подробностях рассказал обо всех наших злоключениях и про беседу с вали рассказал. А под конец добавил:

— А насчет женщин я вот что тебе доложу. В прежние времена, бывало, встречались в Анкаре удивительные красавицы, не чета нынешним. Теперь женщины тощие да корявые, вроде засохлых сучков. Измельчала порода. М-да. И нищих на улицах стало больше прежнего. Ну, так что ты нам присоветуешь?

— Не знаю, что и сказать, дядюшка Эльван. Тебя ведь так зовут?

— Точно. Эльваном кличут.

— Так вот, не знаю, что тебе посоветовать. У меня и так в голове мысли перепутались от усталости. А ты хочешь, чтоб я в таком хитром деле разобрался. Не под силу мне, дядя Эльван.

— Трудно ль тебе совет дать? Как-никак ты хозяин гостиницы. Сколько разного люда мимо тебя проходит! С одним, другим словом перекинулся — вот уже и ума набрался. Так не молчи же, скажи что-нибудь.

— Нечего мне сказать. В моем постоялом дому умных людей не бывает, все больше дураки да простаки. Нечему мне у них научиться. Вот почему не могу я вам дать дельного совета.

— В этом ты, наверно, прав: умникам-разумникам незачем в постоялых домах останавливаться. Но ты-то сам не дурак, иначе не управился бы с таким трудным делом, как содержание гостиницы. Тут немалое умение потребно.

— Никакого особого умения не нужно. Дело-то как раз нехитрое. Я самый обыкновенный человек, и ума у меня только и хватает, что на содержание маленькой гостиницы. Решить, куда вам лучше идти — к Назмийе-ханым или к Атилле-бею, я не могу. А уж тем более не могу угадать, что скажет министр Чаглаянгиль американскому послу или что напишут из министерства внутренних дел в министерство иностранных дел или вали — каймакаму. Я для того и заделался хозяином хана, чтоб не забивать себе голову подобными вопросами. Зачем мне все это?! Живу-поживаю в свое удовольствие.

— Так нам, значит, перво-наперво пойти к Назмийе-ханым? Говорят, она хорошая женщина.

— Идите к ней.

— Или к Атилле-бею?

— Идите к нему.

— К кому же?

— Как сами решите.

— Может, не стоит ходить ни к ней, ни к нему, а взять да и вернуться в деревню?

— Возвращайтесь в деревню.

— А не лучше ли отыскать дом американа на улице Йешильсеки и вместе с нашим Теджиром пристыдить его? А то можно к жене американа обратиться.

— Обратитесь к жене.

— Не лучше ли пойти к американскому послу, а?

— К послу так к послу.

— Что же делать?

— Вон сколько дорог перед вами! Выберите одну — и шагайте!

— Подскажи хоть словечко.

— Эх, дядюшка Эльван! С какой стороны ни подступись к твоему делу, в одну и ту же дверцу упираешься. А на той дверце надпись: «Политика». Чего только не претерпел я в жизни из-за этой самой политики! За одно-единое словечко три с половиной года отсидел. С тех пор пять лет миновало, а я тогда еще зарекся с политикой связываться. Все! Ученый я! Язык-то мне поукоротили. Не задавай больше вопросов — все равно не отвечу. А вы хотите — так занимайтесь политикой. Я — простой хозяин гостиницы. Идите к своему депутату. Чем занимается этот ваш толстобрюхий Алихсан?

— Ай да молодец, Ахмед-эфенди! Здорово тебе мозги вправили! Вот каким, оказывается, делается человек, отсидев три с половиной года в тюрьме! Молодец, мой родненький! Что бы я ни сказал, ты отвечаешь: «Правильно».

— Не-е-ет! — взорвался хозяин постоялого дома. — Я тебе ни-че-го не говорил. Это ты говоришь, а я только подтверждаю. Ты мне не приписывай слов, которых я не говорил. Пойми меня верно, старик. И у земли есть уши. За мной и так хвост тянется, до сих пор состою на учете в полицейском управлении. Я тебе ни-че-го не говорил. Понял?

— Выходит, мы сами должны решать, как нам поступить?

— Решайте сами. Так оно будет правильней всего.

— Что ж, начнем с того, что завтра пойдем к Назмийе-ханым. Расскажем ей о своих бедах. Посмотрим, что она скажет, что посоветует. Где она живет, не знаешь ли?

— Не знаю. Даже если б знал, все равно не сказал бы. Дашь вам адрес премьер-министра, а потом головой отвечай. «Кто дал адрес?» — спросят вас. «Хозяин постоялого дома на Саманпазары Ахмед-эфенди», — ответите вы. Не дождетесь! Я и в самом деле не знаю, где она живет. Да и откуда мне знать? Я с ней дела не вожу.

— Ладно, тогда пойдем к Атилле-бею. Хоть его-то адрес ты можешь назвать?

— Кто такой Атилла-бей? Не припомню такого.

— Сын Джевдета Суная.

— А-а-а, этот! Но я и его адреса не знаю. И опять повторяю: даже если б знал, не стал бы вам говорить. «Откуда вам ведом адрес Суная?» — спросят вас. А вы ответите: «Хозяин постоялого дома дал». Нет, нет и нет! Не такое нынче положение, чтоб о таких вещах говорить. Поди угадай, у кого что на уме. Спросят тебя: «Где тут американский госпиталь? Мне нужно повидать Атиллу-бея». Ты скажешь в простоте душевной, а они пойдут и подбросят бомбу, и полетит все вверх тормашками. Вот так и попадаются на удочку к анархистам.