Факир Байкурт - Избранное

— Ох, чует мое сердце, без подстрекательства тут не обошлось, — сказал каймакам и вновь принялся грызть карандаш. Он долго глядел на деда, будто птицелов добычу высматривает. — Хорошо, старик! Я помогу вам вернуть куропатку, но и ты в свой черед помоги мне. Скажи, кто занимается подстрекательством в деревнях?

— Договорились. Ты помоги вернуть куропатку, а я, как только замечу, что в деревне кто-то занимается подстрекательством, тотчас приду к тебе и доложу. А на сегодняшний день мне нечего сказать тебе. Никто нас ничему плохому не учит. Наоборот, все в один голос твердят нам: «Бросьте вы свою затею, не стоит из-за одной куропатки такой шум поднимать!» Но ведь куропатка куропатке рознь. Эта — особенная.

Каймакам, не выпуская кончик карандаша из зубов, продолжал сверлить деда взглядом.

— Ладно, — бросил он наконец, — пиши прошение, по всей форме, мы откроем дело. А сейчас идите, — и он глазами указал на дверь.

Мы с дедушкой так и не поняли, поддерживает он нас или нет, однако делать нечего, покинули кабинет. Обдумывая наш разговор с каймакамом, мы вновь прошли под чинарой, ветки которой были залиты солнцем и на них сидело множество разных птиц. Мы пришли к Кериму-эфенди, который писал прошения. С полчаса растолковывали ему суть нашего дела, он слушал нас, слушал, наконец не вытерпел, взорвался:

— Чего вы мне голову морочите! Из-за какой-то паршивой птицы нельзя подавать прошение властям! Отвяжитесь от меня!

— Твое дело выполнять порученное! — рассердился дед. — Каймакам велел написать по всей форме, вот и пиши.

— Я с первых дней Республики [62] Республика в Турции была установлена в 1923 г. сочиняю прошения для граждан, но по такому пустячному поводу еще не доводилось. До чего ж у нас бестолковый каймакам!

Вот так, ругая на чем свет стоит и нас, и каймакама, Керим-эфенди вложил чистый листок в пишущую машинку и начал строчить прошение. В конце вышла небольшая заминка — чью подпись ставить под прошением: дедушкину или мою. Решили — все-таки дедушкину. И дед уверенно подписался, так, как я его научил. После этого отнесли документ каймакаму.

— Надо в канцелярии зарегистрировать, — сказал он.

Мы так и сделали и опять принесли бумагу.

— Хорошо, — сказал он на сей раз и продиктовал какое-то письмо своему секретарю, это письмо он отдал нам: — Теперь поезжайте в канцелярию вилайета и передайте письмо самому вали. Как он решит, так и будет. Идите, идите…

— А разве ты не будешь звонить в американский Туслог?

— Не буду. У меня нет таких полномочий.

— А вали позвонит? Вправит он мозги этим негодяям?

— Я же сказал: как вали решит, так и будет. Идите.

Письмо каймакама вместе с нашим прошением вложили в конверт, запечатали и отдали нам.

Мы вышли на улицу. Время уже перевалило за полдень. Нам сказали, что в Кырыклы пойдет минибус. И тут мы увидели отца. Дед подтолкнул меня в бок:

— Погляди, Яшар, это твой отец или я обознался?

Я всмотрелся внимательней. Да, это был он. Мы с дедом сделали вид, будто не замечаем его, и прошли мимо.

Яшар продолжает рассказ.

Только одно и было на уме у деда — хватит ли нам денег? У него припрятано в поясе немного — из отложенных на черный день. Он потихоньку доставал их, когда надо было расплачиваться за проезд в автобусе или минибусе. С тех пор как мы покинули родную деревню, деньги таяли, словно снежок под теплым ветром.

На Саманпазары мы вышли из автобуса перед ханом [63] Хан (на Востоке) — постоялый дом, гостиница. , на котором висела вывеска: «Отель „Йалчын-палас“». Там мы заночевали. Утром, напившись пустого чаю, направились к дому, где принимает вали. Полицейские охранники преградили нам дорогу.

— Вали уехал в Эсенбога, идите к его заместителю.

Оказывается, наш президент Джевдет Сунай на обратном пути из Стамбула должен был заехать в Эсенбога, и вали отправился встречать его.

— А где принимает заместитель? — спросили мы.

— У него много заместителей. Идите вон туда, — и полицейские указали на длинную очередь.

Мы встали в хвост и начали ждать. В кабинет попали только в полдень. Заместитель вали оказался видным мужчиной, ростом повыше, чем каймакам, белолицым, безусым и с брюшком. Дед вручил ему конверт и стал рассказывать нашу историю. Тот не сразу понял, в чем суть дела, и дедушке пришлось рассказать во второй раз. И опять заместитель не понял. Дед собирался уже в третий раз начать, но заместитель остановил его: