Люси Кларк - Виновато море

Небо продолжало проливаться дождем, который струился по ней холодными ручьями. Ее пальцы перебирали мокрые ракушки на бусах, словно четки.

Наконец Джез добрался до него. Миа топталась на берегу, и ее следы, точно лужицы, наполнялись водой, пока она ждала, как они вместе поплывут к берегу. Похоже, Джез обхватил Ноя рукой за шею. Когда они оказались ближе, она увидела, как Ной вырвался из объятий брата.

Шатаясь, он вышел из воды, и Миа тут же заметила рваный жилет с кровавым подтеком. Ной тяжело дышал. У него был рассечен лоб, и дождь размывал кровь по лицу, точно кровавые слезы.

– Ной… – Она бросилась к нему.

– Ты – сумасшедший кретин! – заорал Джез, кидаясь к нему ей наперерез. Его глаза горели. – Ты что удумал? Решил утонуть?

У Ноя на ноге все еще болтался шнурок от доски для серфинга – он напоминал беглого каторжника, которому не удался побег.

– Я не нуждался в спасении!

– Чушь. Ты уже сдался.

Они жгли друг друга взглядами.

– Хотелось испытать, каково было Джонни? Ты этого добивался?

– Пошел ты.

– Сам ты пошел, Ной!

Развернувшись, Ной побрел прочь.

– Подожди! – крикнула Миа, пытаясь его догнать. – Дай я отвезу тебя в больницу.

Он не ответил. Он даже не замечал ее. Остановившись посреди берега, она смотрела, как он открыл дверцу машины, с трудом сел за руль и завел двигатель.

– В кабине есть лишнее полотенце, – проходя мимо, бросил Джез. Миа стояла в насквозь мокрой одежде и смотрела, как машина Ноя скрылась за качавшимися деревьями.

Ливень постепенно стихал, превращаясь в моросящий дождь, пока она брела по берегу за Джезом; мокрый песок комьями приставал к ее босым ногам. Распахнув водительскую дверь, Джез достал из кабины тоненькое синее полотенце, которое затрепыхалось на ветру. Она взяла его и накинула себе на плечи.

– Что ж, залезай, – сказал он.

Миа отгребла в сторону мусор – обертки с пустой банкой – и села в машину.

Пока она вытирала лицо и волосы полотенцем, которое пахло машинным маслом и сигаретами, Джез переоделся в сухую майку. Затем, потянувшись через нее, взял с приборной панели пластиковый пакет и принялся скручивать сигарету. Ловкими пальцами он привычно свернул косячок и молча прикурил. Кабина наполнилась плотным едким дымом, и Миа наблюдала, как он, затягиваясь, закрывал подрагивающими веками глаза.

– Попробуй, – предложил он, протягивая ей сигарету.

Миа взяла косячок, вобрала в себя теплый дым, чувствуя, как он глубоко проникает ей в легкие, и медленно выдохнула.

– Мы повздорили. Поэтому он там и оказался.

– У Ноя с океаном свои личные счеты. Ваша ссора здесь ни при чем.

Миа задумалась.

– Что ты имел в виду там, на берегу, когда сказал Ною, хотелось ли ему испытать, каково было Джонни? Он ведь был вашим младшим братом, да?

Джез повернулся к ней на сиденье. От дождя пряди его жидких белесых волос прилипли к голове.

– Он утонул.

– Прости.

Джез пожал плечами, но его глаза заблестели.

– Держи, – сказала она, возвращая ему сигарету.

– Можешь взять себе, – ответил он, забирая сигарету, и положил ей на колени маленький пакетик травки. – У меня много.

– Правда?

– Я не скажу Ною о твоей заначке. Ему это не понравится.

– Что ж, спасибо, – ответила она, запихивая пакетик в мокрый карман шортов с ощущением небольшой победы.

Джез покачал головой из стороны в сторону, стараясь снять напряжение в шее.

– Ударился?

– Старая травма.

– Во время серфинга?

– Нет, – рассмеялся он.

– А что тогда?

– Много лет назад был перелом.

Она вспомнила, как он, обращаясь к ней, поворачивался всем телом. Это казалось ей странным и даже несколько агрессивным, но теперь она поняла, что скованность его шеи была следствием травмы.

– Как же это ты умудрился?

– Это не я. Это мне сзади треснули по башке.

– Какой ужас!

Он сделал очередную затяжку.

– Да, ужас. Особенно когда это дело рук твоего предка. У него здорово получалось работать кулаками.

– Я не знала, – воскликнула она с округлившимися глазами.

– А откуда тебе знать?

Миа задумалась.

– Ной поэтому уехал из дома? Он говорил, что в шестнадцать лет переехал на Бали.

– Не вынес. Взял, да и свалил. – Джез прищурил глаза. – Ни одного гребаного слова никому не сказал.

– Почему ты не уехал?

Он обжег ее взглядом:

– Джонни было всего тринадцать. Это все равно, что оставить ягненка в клетке со львом.

Они замолчали. Ветер снаружи завывал, прорываясь сквозь деревья.