Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

Двухместная палата, в которую, благодаря Юлии Семченко, перевели Наташу из палаты интенсивной терапии, окнами выходила на фасадную часть родильного дома, и, поджидая Диму, она частенько наблюдала, как встречают молодых мам их счастливые родственники.

— К тебе-то сегодня придут? — соседка по палате, Марина, женщина лет двадцати пяти, полулёжа на кровати, подпиливала наращенные ногти на длинных, ухоженных пальцах.

— Да, Дима должен ненадолго заехать, — ответила Наташа, привычно выглядывая в окно, — у него сегодня выступление в ночном клубе, и времени мало.

— Слушай… Но ведь все музыканты — алкаши. И не только. Говорят, рок без наркотиков вообще не пишется, — Марина говорила слегка надменно — к этому располагала высокая должность супруга, — ты не боишься?

— Не знаю… — Наташа растерянно пожала плечами, — Дима вообще-то не пьёт, а о наркотиках и речи нет…

— Ну, это пока… Всё впереди.

— Не знаю… Ребята, конечно, часто выпивают, Сашка с Витькой… А Дима с Никитой — редко…

— Ну, дай Бог… дай Бог… — чуть насмешливо произнесла Марина, — А как насчёт женщин? Поклонницы не одолевают?

— Меня — нет, — засмеялась Наташка, — да меня, если честно, и поклонники не одолевают.

— Ну, тебя… тебя — понятно… — женщина смерила её пронзительным взглядом, — Диму твоего…

— Во всяком случае, в подъезде не дежурят, — всё так же весело ответила девушка и, достав сигналящий телефон, приложила его к уху, — да, Дим… Ой!.. А как это я тебя проглядела? А с кем ты? С родителями? Нет?.. Ну, хорошо, спускаюсь…

Отключив телефон, она подбежала к небольшому настенному зеркалу и придирчиво осмотрела себя в нём. Бледность почти прошла, и лицо не было таким измождённым, как в первые дни.

— Что, пришёл? — зевая, поинтересовалась Марина.

— Ага… — Наташка счастливо улыбнулась, — Такой загадочный… Говорит, не один…

— Ну, хорошо, что сам признаётся, что не один, — ещё раз зевнула Марина, — о других приходится всё от людей узнавать.

— Да ладно тебе… — рассмеялась Наташа и выбежала из палаты.

Народу в вестибюле было немного, и она сразу увидела Диму: вопреки обыкновению, он сидел на кушетке, стоящей вдоль стены, держа в руках какой-то объёмный предмет. В первый момент она не разглядела, что это… но, подходя ближе, невольно замедлила шаг… Сердце заколотилось… не видя ничего вокруг, она не сводила глаз с тёмно-синей сумки-переноски на его коленях… Подойдя чуть ли не на цыпочках, медленно присела на корточки… Валерик, в кружевном голубом чепчике и таких же распашонке и пелёнке, крепко спал внутри сумки, как в шкатулке, на шёлковом покрывальце… Поднявшись, наклонилась… взяла малыша на руки… осторожно прижала к себе тёплое, родное тельце… и, целуя крошечное личико, заплакала счастливыми слезами.

— Мальчик мой хороший… Валерик… оторвав взгляд от ребёнка, она с благодарностью посмотрела на Диму, — Дим… спасибо! Как хорошо, что ты его привёз!

Прошло уже около получаса, а она всё так же держала Валерика на руках и не могла наглядеться, нежно целуя крохотные пальчики и ласково поглаживая его по животику.

— А меня? Меня сегодня поцелуешь? — Дима ласково обнял их обоих, — Я тоже хочу…

— Дима… — закрыв глаза, она прижалась к его груди, — Я так хочу к тебе…Хочу домой… К вам домой… Я так соскучилась…

— И я тоже… — договорить он не успел: двери, ведущие в отделение, распахнулись, и старшая акушерка, буквально ворвавшаяся в вестибюль в сопровождении охранника, разразилась гневным криком.

— Это что такое?! — возмущению женщины не было предела, — Кто вам разрешил прийти сюда с ребёнком?

— Извините, я не знал, что нельзя, — деликатно ответил Дима, — я сейчас уже ухожу.

— Никуда вы не уйдёте! — пятидесятилетняя дама ещё больше повысила тон, — Вы пришли в роддом с грудным ребёнком, — она внимательно посмотрела на Валерку, — точнее, с новорождённым — откуда мы знаем, с какой целью? Сейчас вызову полицию — пусть разбираются!

— Вы что, с ума сошли? — рассмеялся Дима, какая полиция? Это мой родной сын, а вот — моя жена, его мама.

— А вдруг вы хотели ребёнка подменить? — не унималась старшая акушерка, — Или уже — подменили?.. Или… или вообще — украли!

— Да что вы такое говорите, — Наташа, с Валериком на руках, обвела взглядом её и охранника, который до сих пор молча наблюдал за происходящим, — это наш ребёнок… Я в гинекологии лежу, а он дома, с папой. Его просто оставить было не с кем, вот он и взял его с собой.