Эвелина Пиженко - Ты услышишь мой голос

— А в чём ещё? — удивился Морозов.

— Во многом.

— Ну, тогда рассказывай, — присев на колонку, Дима положил локти на колени и сцепил пальцы рук, — ты, ведь, и за этим тоже пришёл? Чтобы рассказать мне, в чём я не прав?

— Да.

— Ну, так я тебя слушаю.

— Ты её бросил.

— Это я обсуждать не буду.

— Где гарантия, что ты снова её не бросишь?

— И это обсуждать не буду.

— Ну, вот видишь…

— Я вижу одно, Серёга. Ты — хороший парень, об этом и Наташа рассказывала, и я сам теперь вижу. Поэтому ссориться с тобой мне совершенно не хочется.

— А мне — хочется… — угрюмо произнёс Сергей, — Это я тебе честно говорю.

— Да я верю, — снова усмехнулся Дима, — Только — смысл?

— Просто, без смысла.

— Слушай, я даже не знаю, что тебе возразить, — Дима неожиданно рассмеялся, — но, тем не менее…

— Ничего смешного, — Сергей исподлобья посмотрел на него.

— По-моему, наш разговор заходит в тупик, — Дима внезапно посерьёзнел, — знаешь, мне нужно ехать домой, а потом к Наташе.

— Где она лежит?

— В первом роддоме. Но ты не сможешь её увидеть.

— Почему? — теперь Сергей говорил, опустив глаза вниз.

— Она сама ещё не выходит, а к ней тебя не пропустят.

— А тебя? Пускают?..

— Нелегально. Только потому, что я муж.

— Муж… — Шустов невесело усмехнулся, — Вы не женаты.

— Это так важно?

— Ты оставляешь себе пути для отхода?

— Послушай, Сергей, — при всём видимом спокойствии Морозов начал закипать, — я бы ещё понял твою манеру разговаривать, если бы ты был Наташкиным отцом или братом…

— А я ей больше, чем брат! — с вызовом ответил парень.

— Ну, если это так… то ты сам-то где был до недавнего времени? Я не помню, чтобы вы перезванивались, я не помню, чтобы ты приезжал к ней…

— Она сама так хотела, — Серёгина голова опустилась ещё ниже.

— А ко мне тогда какие претензии?

— До знакомства с тобой она была другой.

— Какой?

— Весёлой. Она выступала, пела, играла… А сейчас…

— А сейчас она не может выступать, она болеет, у неё ребёнок. Вернее, у нас ребёнок.

— Она всё забросила… Гитару, пение…

— С чего ты взял?

— Она очень талантливая… Но, почему-то, ты не взял её к себе…

— Слушай, Серёга, — Дима устало вздохнул, — мы говорим с тобой на разных языках. А мне, действительно, пора домой. Мать целый день с Валеркой, а у неё работа. Хорошо, что сейчас каникулы, и она как-то выкручивается. Если хочешь, поедем к нам, пообедаем, а потом с Валеркой погуляем.

— Ты ещё предложи в песочнице поиграть, — усмехнулся Шустов.

— Ну, а что делать? У меня ребёнок, Сергей.

— Да нет, я так… Смешно просто стало. Ты, вроде, такой… популярный… будешь катать коляску?

— Я её и так катаю, — пожал плечами Дима, — ты что, думал, если музыкант, то кроме пьяного угара и загулов ждать больше нечего?

— Не знаю… Во всяком случае, по сценарию ты должен был предложить выпить на брудершафт.

— Нет, — в свою очередь усмехнулся Дима, — этот сценарий у меня уже был на днях…

— Ладно, Дима… — Сергей встал со стула, — может я и лишнего наговорил… Ты, главное, траву Наташке передай. Не выкидывай, если что… Мать сказала, она ей пригодится.

— Спасибо, — Дима сдержанно кивнул, — я, конечно, не выкину, но…

— От неё дети рождаются, — уже не в первый раз за время разговора перебил Сергей.

— Ну… вообще-то мы как-то без травы справлялись…

— Там внутри — название и рецепт, как заваривать, — Шустов сделал вид, что не расслышал реплики, — а я пошёл…

— Подожди, — Дима остановил юношу жестом, — ты что, приезжал только затем, чтобы траву отдать?

— Почему? Я по работе приезжал.

— Ну, тогда поехали ко мне. Посмотришь на нашего Валерку…

— Как-нибудь потом. У меня автобус…

Проводив Сергея, Дима вернулся в студию и, открыв пакет с травой, достал оттуда листок бумаги. Внимательно прочитав написанное, аккуратно положил листок назад и перевязал пакет резинкой. Закрыл студию, вышел на улицу… Пройдя торопливым шагом к автостоянке, сел в машину, аккуратно положил пакет в бардачок и, вздохнув с каким-то облегчением, повернул ключ в замке зажигания…

Вторая неделя пребывания в больнице подходила к концу. Ещё несколько дней, и, возможно, её выпишут домой. Наташа уже мысленно представляла, как она возьмёт на руки Валерика… В палате, между процедурами, она без конца рассматривала фотографии малыша в ноутбуке, которые ей присылал Дима по электронной почте. Ей ужасно хотелось прижать к себе этот крохотный тёплый комочек, своего ребёнка, которого она видела только в первые шесть дней его жизни… Она без конца расспрашивала Диму о Валерике, что по телефону, что во время посещений, и Димка не раз ловил себя на мысли, что в глубине души немного ревнует её к сыну — ему казалось, что Наташа теперь его любит меньше, чем до рождения Валерика. Как будто чувствуя это, она спохватывалась и, взяв его за руку, уводила в самый укромный угол полутёмного вестибюля… Там, привстав на цыпочки, обвивала рукам его шею и тянулась к губам. Дима наклонялся, целовал её и, шепча ласковые слова, всё сильнее и сильнее смыкал руки за её спиной. «Ведите себя приличнее, не забывайте, в каком отделении вы находитесь! — проходя мимо, бросала сестра-хозяйка и строго поджимала тонкие губы, — Ужас, что за молодёжь! Ещё чуть-чуть, и лягут, ведь, ей-богу, лягут!» Молоденькие акушерки изо всех сил скашивали глаза на высокого, видного молодого человека, а те из них, кто узнавал в нём лидера известной рок-группы, млели при случайной встрече.