Микко Римминен - С носом

И как бы Виртанен ни заверял, что хочет раскопать этот талон, ему все-таки сначала пришлось сесть и перевести дух, но его воодушевление было настолько велико, что, не просидев и добрых десяти секунд, он снова поднялся и отправился в коридор перебирать и перетряхивать вещи. Я же осталась сидеть за столом с ощущением какого-то странного тепла, было необычайно приятно, что он так хотел помочь, и, несмотря на все плохие предчувствия, неожиданно стало хорошо и спокойно, а именно этого мне так не хватало после всех неприятностей в Кераве. Бросила взгляд через стол в сторону раковины, где гора назойливо непарной посуды была сложена, несмотря на нерадивость ее хозяина, так основательно, что нельзя было не восхититься ее величием. Внезапно гора пошатнулась, и поначалу я даже решила, что это от одного только моего взгляда, хотя, скорее всего, причиной была коробка, которую Виртанен, вытащив в коридоре из шкафа, грохнул на пол. Искусно сложенная конструкция, державшаяся на основании из нескольких тарелок, опасно накренилась и выпустила на свободу стаю банановых мушек, и возникло вдруг чувство, будто ты увидел что-то такое, что ни разглядывать, ни тем более оценивать ты не вправе.

Тогда я стала смотреть во двор, но там не происходило ничего особенного, большие старые клены стояли черные и мрачные, с редкими озябшими листьями на ветвях. В доме напротив открылось окно, в котором возникла укутанная в платок женская голова и машущая рука, по движению которой сложно было сказать, зовет ли женщина кого или же, наоборот, пытается прогнать. Так же трудно было определить, в чью сторону направлен торчащий в небо средний палец маленького мальчика во дворе, на зовущую обедать мать или на незнакомую скандалящую тетку.

Потом, поскольку хозяин все еще продолжал свои поиски, я развернула газету, которую нашла на столе, и небрежно перелистнула несколько страниц. Там-то оно и было.

Именно там, в газете, на странице, я обнаружила то самое, чему сложно было подобрать название, этот кошмар, этот ужас, который за долю секунды перевернул с ног на голову и разрушил все вокруг.

Я неотрывно смотрела на страницу, напечатанные на ней буквы. Они тихо двигались навстречу друг другу и складывались во что-то черное, опасное и большое, что медленно росло прямо на глазах, превращаясь в гигантскую, холодную, мрачную башню, извивалось, опутывая глаза, и рот, и нос, и уши и тянулось к мозгу. Под беретом, который я забыла снять, забурлило что-то мокрое и теплое, окропляя лоб. Подошвы под стулом стали издавать пронзительный скрипящий звук.

— Откуда это у тебя? — простонала я, как только на другой стороне стола возникла, как в тумане, мужская фигура, размахивающая какой-то бумажкой.

— Что? — спросил Виртанен.

— Это. — Мой голос стал сдавленным, побитым, увлажненным плачем, который был уже всего в нескольких сантиметрах от того, чтобы вырваться наружу. Я схватила газету со стола и затрясла ею, словно пытаясь стряхнуть буквы на пол и смешать их с остальным мусором.

— А, — сказал мужчина испуганным и осипшим голосом. — Сестра заходила утром, она там живет. В Кераве. Что случилось? Что там? В газете?

— Мне надо идти, — прошептала я.

Хотя передвигалась я почти вслепую и вглухую, я благополучно миновала пешеходные переходы, проезжую часть, трамвайные пути и людскую толпу и вскоре была уже на родной прибрежной улице. Отметила про себя, что в Круглом доме, как раз когда я подошла к нему, на целом этаже погас свет. Проносились автобусы, бросая под ноги опавшие листья и человеческий мусор, люди таращились, и нельзя было их за это упрекать, ведь как не смотреть на испуганную женщину с искалеченным носом, которая скачет по улице, прижимая к груди смятую газету.

У ворот на мгновение меня как будто парализовало, только ноги как по инерции продолжали взволнованный бег на месте. Со стороны, наверное, казалось, что я нестерпимо хочу по малой нужде. Самый дальний угол мыслительного и эмоционально-чувственного отдела мозга приказывал идти домой, залезть под одеяло, зажать уши руками и завыть. И в то же время в другом отделе кто-то кричал: «Беги, Ирма, беги!»

Что-то надо было делать. Но когда я стала делать это что-то, а именно набирать код на металлическом щитке с пронумерованными кнопками, висящем у ворот, газета выскользнула из-под мышки и, упав на землю, раскрылась на той самой, точнее, на той, которой видеть не надо, странице.

ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ ОПРОС ВЕДЕТСЯ В КЕРАВЕ