Джулиан Барнс - Love etc

Стюарт считает, что домашний скот имеет право слушать радио и спать в уютных спаленках, завтрак включен в обслуживание. Fino. Стюарт считает, что овощи не должны быть накачаны наркотиками, как какой-нибудь гонщик Тур де Франс. Amontillado. Стюарт считает, что радужные глаза нежного теленка не должны быть омрачены, за тот краткий миг, пока он пребывает в нашем печальном мире, даже мимолетным видением мясника, орудующего бензопилой. Oloroso.

Стюарт, убаюканный одобрительным гулом, который вызывают в массах подобные добродетельные чувства, позволяет себе пойти дальше. Бог мой, англичанин, вооруженный теорией – это все равно что расхаживать в твидовом костюме на Кап д`Аг [81] крупный нудистский курорт во Франции . Не делай этого, Стюарт! Но какое там, надо же всех убедить в своей правоте. Так что Стюарт, в исподнем от Егеря – шерстяной трикотаж в шесть нитей – от копыт и до хохолка, переплывает по собачьи от нудиста к нудисту, цепко держа в клыках следующие идеи: весь род людской должен стать органическим, горожанам следует признать свое родство с обреченными на гибель поросятами, мы должны выдохнуть подальше чистый, вызывающий головокружение воздух, чтобы он не смешался с этими ужасными акронимами загрязнения, которыми ему так нравится нас пугать, мы должны пожинать плоды своего сада и охотиться на обеденного кролика, вооружившись лишь луком и стрелами, а потом танцевать, как пастухи и пастушки, в мягких, влажных от росы лугах Аркадии, будто на сентиментальном полотне Клода Лоррена [82] Клод Лоррен (Клод Желле, 1600-1682) – Родился в Шамони, Лотарингия, отсюда и прозвище – лотарингец. Большую часть жизни провел в Риме, большое влияние на него оказало творчество его современника Никола Пуссена. Использовал для своих пейзажей библейские, мифологические и пасторальные сюжетные мотивы. .

Другими словами, он хочет чтобы человеческий род вновь обратился к примитивному хозяйству. Но дело-то в том, о Стюартус Рустикус, что от него мы и спасались бегством на протяжении тысячелетий. Кочевники не потому кочевники, что им нравится быть кочевниками, а потому, что у них нет выбора. А в наше время, когда им предоставлен выбор, только посмотрите, что они предпочитают: мощные внедорожники, автоматические ружья, телик и бутылку самогона. В точности как мы! И еще одно: если бы нам пришлось показать в какой-нибудь поучительной диараме репрезентативные образцы человека органического против человека индустриального, который из двух оказался бы более похож на моего теперь уже поджарого приятеля? Так что эта теория, помимо того, что сама по себе откровенно абсурдна, в исполнении Стюарта она, выражаясь по-простому, просто курам на смех.

Стюарт: Не то чтобы я ожидал благодарности. Просто я считаю, что о презрении и речи быть не может.

Так я ему сказал.

Он пришел ко мне в офис за своими деньгами. Было бы проще, если бы Джоан, моя ассистентка, расплачивалась с ним, так как она отвечает за денежные выплаты, но по какой-то причине Оливер все время приходит за деньгами непосредственно ко мне. Ладно, ничего страшного. Еще он говорит что-нибудь в духе: «Пришел получить по счету, мистер Босс, сэр». Или он считает, что это забавно, или, что так говорят другие водители. Конечно, они так не говорят. Нормальный человек тихонько заглядывает в кабинет Джоан и спрашивает: «Вам удобно сегодня?» или «Я не слишком рано?». Ну ладно, и это не страшно.

Хуже то, что Оливер любит прийти, плюхнуться на стул и жевать жевачку тогда, когда у меня полно дел.

Хуже то, что переднее крыло его фургона сильно помято, о чем он не доложил как надо, потому что утверждает, что не знает, как это случилось.

Хуже то, что Оливер любит оставлять дверь моего кабинета открытой, так что Джоан может слышать, как он потчует меня своими шуточками, которые возможно считает фамильярными, но которые для постороннего человека похожи на кое-что другое. Кстати в офисе его не любят. Вот почему я стал посылать его в более длительные поездки.

Так что он сидел, ключи от машины лежали у него в ладони, подвешенные к большому пальцу. Потом он начал очень медленно пересчитывать свои деньги, так, словно я был самым ненадежным работодателем в Лондоне. Под конец он поднял голову и спросил: «Никаких вычетов за то, что помог Джиллиан с полками?» И по-идиотски подмигнул.

Может я уже говорил, что немного помогал им по дому. Ну кто-то же должен помогать?

Я встал и закрыл дверь. Потом я вернулся к столу и сказал: «Слушай, Оливер, давай так, на работе – только о работе, и ни о чем другом, ОК?»