Джулиан Барнс - Love etc

Мисс Дайр: Я хочу чтобы починили калитку. Я хочу чтобы починили звонок. Я хочу чтобы кто-нибудь срубил идиотскую араукарию. Мне она никогда не нравилась.

Я хочу воссоединиться со своим мужем. Его прах стоит в шкафчике в спальне. Я хочу чтобы меня развеяли по ветру вместе с ним. Я хочу чтобы мы с ним вместе неслись по ветру.

Оливер:

Ищу героя! Нынче что ни год

Являются герои, как ни странно

Им пресса щедро славу воздает,

Но эта лесть, увы, непостоянна.

Сезон прошел – герой уже не тот. [79] Дж. Г. Байрон, «Дон Жуан». пер. Т. Гнедич

Хотеть значит желать, и значит не иметь. Так что вы желаете того, чего лишены. Неужели все так просто? А можно ли желать того, что уже имеешь? Ведь можно желать сладострастного продолжения того, чем уже обладаешь. И можно хотеть избавиться от того, чем обладаешь – и в таком случае вы лишены лишения? Мне кажется тут и правда все переплетается.

К слову, я не ищу героя. Сейчас не время героев. Сейчас даже имена Роланда и Оливера звучат как имена двух лысеющих ветеранов игры в шары, преклоняющих правое колено к резиновому коврику, в то время как крученые шары катятся в мягких лучах вечернего солнца к лоснящемуся джеку [80] маленький шар, служащий мишенью для игроков в шары . Быть героем собственной жизни – вот самое большее, что люди способны осилить в наше время. Быть примером для других? «Нельзя стать героем в глазах своего слуги», как сказал кто-то. (Кто? Предположу, что какой-то мудрый немец). Тогда какая разница, есть слуга или нет. А если бы и был, то он оказался бы похож на Стюарта. И мне пришлось бы превращать воду в органическое вино, чтобы завоевать его расположение.

Бледным подобием героя можно считать образец для подражания. Мы больше не стремимся к индивидуализму, мы стремимся к категориям. «Спортивный кумир» – самое зловонное и едкое противоречие, какое мне когда-либо приходилось слышать – заявляет, что он хочет служить образцом для подражания для тех, кого он возможно именует «юнцы». Другими словами: клонирование приветствуется. Тогда как во времена Ронсеваля, когда опасно заточенный клинок Джонни Сарасена врезался в мягкое брюшко Европы… Momento – кажется я это уже говорил. Я это уже говорил?

Я хочу вспомнить, о чем я вам уже рассказывал. Я хотел бы вспомнить то, что я забыл. Ха!

Элли: Я спросила, возможно раньше чем следовало: « У тебя есть с собой презервативы?»

Казалось, он был немного удивлен. «Нет. Я могу забежать и купить».

Я сказала: «Вот что, просто чтобы внести ясность, я всегда настаиваю на презервативах».

Некоторых это отталкивает. Так что это еще и что-то вроде проверки. Он просто сказал: «Ну так или иначе это работает».

«Что ты хочешь сказать?»

«Я хочу сказать, что ни тебе, ни мне не надо беспокоиться. О чем бы то ни было».

Хорошо, что он так сказал. Ну, мне так кажется.

Он дошел до двери и повернулся: «Может еще что-нибудь? Шампунь? Зубная нитка?»

Знаете, а Стюарт намного прикольней, чем кажется на первый взгляд.

Мадам Уатт: И вас убедил мой рассказ о сладких чувствах, о том что у меня нет желаний, о том, что я хочу лишь для других? Вот что я вам скажу. Старики умеют быть старыми, они учатся быть старыми. Они знают, чего вы от них ждете и поступают соответствующе. Чего я хочу? Я отчаянно и непрестанно хочу снова стать молодой. Я ненавижу свой возраст больше, чем ненавидела что-либо, когда была молода. Я хочу любви. Я хочу чтобы меня любили. Я хочу заниматься сексом. Я хочу чтобы меня обнимали и ласкали. Я хочу трахаться. Я не хочу умирать. Еще я хочу умереть во сне, неожиданно, а не так как умирала от рака моя мать – кричала во весь голос, врачи не могли справиться с болью и в конце концов решили дать ей морфий, чтобы больше не мучалась, тогда она замолчала. Я хочу чтобы моя дочь знала, что она и не представляет себе, насколько я непохожа на нее, что я всегда буду ее любить, но то, что она делает, мне не всегда нравится. Еще я хочу чтобы мой муж, который предал меня, мучался от этого. Иногда я прихожу в церковь и молюсь. Я не верующая, но я молюсь, чтобы Бог все-таки был, и чтобы в той жизни мой муж был наказан как грешник. Я хочу чтобы он горел в аду, в который я не верю.

Так что, как видите, у меня есть и горькие чувства. Вы очень наивны в том, что касается нас, стариков.

Оливер: У Стюарта есть Теория. Предоставляю вам пару наносекунд позабавиться над этим нелепым сочетанием – сомнительный союз второго и четвертого слов в этом предложении.