Лена Элтанг - Картахена

– Как же мне осточертел этот дождь. – Клошар отхлебнул вина и зажмурился. – Я бы давно уехал, да не могу катер бросить. Это катер моего отца, мы с отцом и братом выходили в море каждое утро, когда я был еще мальчишкой. Он сломался в девяносто четвертом, и я пообещал себе запустить двигатель, даже если придется перебрать весь катер по винтику. Но с тех пор многое изменилось. Трудно разбирать по винтику свой собственный дом.

– А вы что же, прямо там и живете?

– Живу. Знаешь, что такое сквозные пробоины? А еще трещины, сколы, заклепки. Но я с этим справился, да что заклепки, я в кокпите морозильную камеру поставил. Пришлось продать оливковую рощу, зато теперь я куплю новый двигатель. Двести восемьдесят сил. Фирма «Меркруйзер», зверское железо.

– Не морочь приезжему голову своей лодкой, – сказал подавальщик, явившийся с чистыми стаканами. – Ты и не думал ее чинить, сколько себя помню, сидишь на борту, свесив ноги, и удишь мелочовку себе на обед.

– Это не лодка, а каютный катер, сделанный на верфи Альдо Кранки, – нахмурился клошар. – У меня в гальюне, дружок, больше тикового дерева, чем у твоей матери в семейной спальне.

– Одно название чего стоит: «Манго фанго», ешь грязь, – не сдавался cameriere.

– «Манго фанго» означает мистраль, так его называют в тех местах, откуда родом мой отец. Хотя в одном ты прав, название нужно новое придумать. Нельзя под одним и тем же именем гнить у причала и выходить в открытое море. К тому же от мистраля кровь стынет, сам знаешь.

Только теперь Маркус заметил, что вместо самоанца работает новый парень, и хотел спросить, куда подевался расторопный Ваипе, но вместо этого сказал совсем другое:

– Если вам горячий ветер нужен, назовите ливийская флейта. В античных текстах, например у Плутарха, сирокко называли ливийским флейтистом, если я не путаю.

– Чересчур мудрено. В названии лодки не должно быть никакой зауми.

– Старики говорят, что, когда дует сирокко, поднимают голову ревность и месть, – вставил подавальщик. – Раньше за преступления, совершенные, пока дует этот ветер, даже в тюрьму не сажали.

– Ай брось, – клошар махнул рукой, – ревность и месть в наших краях головы никогда не опускают. Даже при легком бризе. Даже в полный штиль!

– Такой уж у нас характер на юге, – важно заметил подавальщик.

– Да характер наш здесь вовсе ни при чем! – Клошар привстал, будто хотел произнести тост. – Слышали о теории разбитых окон? Если в доме грохнули окно и никто не позаботился вставить новое, то скоро на всем фасаде ни одного целого стекла не останется. А через неделю придут те, кто разбил, и влезут в твой дом. А если и тогда ничего не делать, то они вынесут твою постель и трахнут твою сестру. А еще через месяц начнут жечь костры, и весь город превратится в отхожее место. – Сказав это, он сел и так жадно приник к своему стакану, будто у него губы пересохли.

– При чем тут стекла-то? – Маркус едва шевелил языком.

– При том, что тринадцать лет назад здесь погибла хозяйка поместья… – старик снова встал и повысил голос, – и ее смерть назвали несчастным случаем, хотя все знали, что это вранье. Шесть лет назад здесь убили уже троих за одно лето, а никто и пальцем не шевельнул. В следующий раз убьют шестерых, а мы будем печь пасхальные кексы, ходить в процессиях и таскать на грузовиках чудовищ из папье-маше. Ничего удивительного, что в доме на холме завелся призрак и шляется со свечкой по верхнему этажу. Удивительно другое: призрак один, а должно быть четверо!

– Насчет призрака ты, пожалуй, загнул. – Маркус допил вино и поднялся со стула. – А насчет всего остального я согласен.

– Это я-то загнул? – Клошар возмущенно уставился на собеседника. – Да я вообще никогда не вру. Может, хочешь поспорить со мной, англичанин?

– Тут и спорить не о чем. Пожалуй, мне пора.

– Ставлю свою лодку и новый мотор! А с тебя – ведро красной краски для названия!

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Маркус протянул руку через стол и сразу ощутил пожатие сухой шершавой ладони.

– Вот он будет свидетелем. – Клошар кивнул в сторону подавальщика и крепко потряс Маркусову руку в своей. – Я покажу тебе призрак, гуляющий со свечкой в наглухо закрытом отеле. Его видно с моей лодки, если стоять на корме.

– А зеленых чертей с твоей лодки не видно? – засмеялся свидетель, собирая стаканы.

– Выпивку запиши на мой счет. – Клошар уже надел свой плащ и направился к двери. – Прямо сейчас и пойдем. Он появляется после десяти и бродит до полуночи.