Дональд Крик - Мартин-Плейс

— Прекрасно, — ответил Дэнни. — Это будет хорошо.

Он пытался говорить убежденно, но ведь очень трудно поверить заговорщику, который сам не верит в свое дело.

Когда отец ушел, Дэнни попробовал придумать собственный план действий. Пойти к Тейлорам и извиниться? Выслушать нотацию миссис Тейлор? Черное — это белое, а белое — черное, вы совершенно правы, миссис Тейлор… Он увидит Изер в церкви… Но ему вдруг стало ясно, что в церковь он больше не пойдет. Нет, просить прощения он не станет, даже взглядом, а от этого Изер может быть только хуже.

Он попробовал было заниматься, тут же бросил и решил просто почитать. Но читал он рассеянно. Может быть, она все-таки сумеет выбраться из дому в субботу и придет к лавке Митфорда? Другого выхода нет. Он взглянул на китайца-рыболова рядом с чернильницей на письменном столе. Старые терпеливые глаза успокоили хаос его мыслей. Они оба могут подождать. Время на их стороне, а времени у них очень много.

Позже к нему в комнату поднялась мать. Она остановилась перед его столом и с непоколебимой твердостью сказала:

— Я не собираюсь говорить того, чего не думаю, Дэнни. Это твоя совесть заставляет тебя мучиться из-за случившегося. Я не стала бы мешать твоим прогулкам с Изер, но она еще совсем ребенок. И делает только то, что ей говорят. Да и все равно ты изменишься, когда станешь старше, и она тоже. Не хочешь же ты до конца жизни водить дружбу только с ней?

— А может быть, я именно этого и хочу? — сказал он упрямо. — И сделаю так, нравится тебе это или нет.

Она вздохнула и крепко сжала руки.

— Послушай, сынок! Кроме Изер, на свете есть и другие девушки. Ты это поймешь, когда станешь старше. Ты познакомишься с девушками из хороших семей. Тогда и настанет время выбирать, но не раньше.

— Вот ты бы и сказала Тейлорам, что их дочь не из хорошей семьи!

— Я не о том говорила, и ты сам это прекрасно понимаешь! Тейлоры — очень приличные люди, но и только. — Она нагнулась к нему и стиснула его плечо. — Дэнни! Послушай меня! Я хочу, чтобы ты сделал карьеру. Ведь и ты этого хочешь?

Он кивнул, раздираемый противоречивыми чувствами. Он не мог объяснить, что все это гораздо сложнее.

— Ну так не связывай себя по рукам и ногам. Подожди, пока ты не встретишь девушку, которая сумеет занять достойное место в самом лучшем обществе. Ты должен об этом помнить, Дэнни! Должен! А такую девушку на нашей улице ты не найдешь. Никогда!

— Ну ладно, — он отвернулся, но она не выпустила его плеча.

— Ты должен меня выслушать, Дэнни. Как следует ты это поймешь, когда начнешь выходить в люди. Пусть только это будет для тебя главным. Уповай на бога и молись, чтобы он даровал тебе силы. А иначе ты останешься слабым и из тебя ничего не выйдет, — она вдруг яростно его встряхнула. — Хорошенько запомни, что я тебе сказала. Это для твоего же добра.

Дэнни вырвался, не глядя на мать, чувствуя себя саженцем, так и не привыкшим к почве, которая его вскормила. Может ли он примирить веру в бога, даже в столь снисходительного бога, с планами успешной карьеры? И сможет ли он оценивать каждую девушку, с которой ему доведется познакомиться, только как ступень, к успеху? Сможет ли он когда-нибудь стать настолько расчетливым?

Отодвинув стул, он вскочил, отошел к окну и стал глядеть вниз, на Токстед-роуд. Вскоре он услышал, что мать вышла из комнаты. Его пальцы разжались и снова сжались. Ему хотелось разбить кулаком окно и выкрикивать в ночь дерзкие кощунства. Он задыхался, словно после быстрого бега, и начал кружить по комнате. У кровати он остановился и вдруг бросился на нее ничком, бил кулаками по подушке и плакал.

— Что же это такое стряслось? — спросил Чик. — Что же это такое стряслось сегодня с Артом Слоуном?

Слоун подбросил кий и перехватил его другой рукой.

— Чтобы промазать по такому легкому шару! — сказал он с отвращением.

Чик ухмыльнулся.

— Смотришь на шар, а думаешь совсем о другом! Когда эта штука забирает человека всерьез, теряешь спортивную злость. Стоит такому случиться со спортсменом, и ему уже далеко до прежнего.

— Зависть — большой порок, — заметил Слоун, поправляя галстук.

Чик наклонился над столом. Щелк! Красный шар исчез в лузе.

— Ну-ка, поставь их снова, — сказал он. — И гляди, как работает новый чемпион.

Арти поставил шар на место и, опершись подбородком на кий, смотрел, как Чик примеривается для следующего удара. Ему было скучно. Преснятина по сравнению с тем, что было накануне в «Палэ». Эх, черт! Как ему сейчас хочется увидеть Пегги! Он бы и пошел к ней, если бы ее папаша не озлился из-за марафона. А так будет скандал, что из-за него она ляжет поздно. Ну ничего, подождем. Подождем до нашей победы!