Дональд Крик - Мартин-Плейс

Изер неохотно согласилась, но потребовала, чтобы в следующую субботу они еще раз пришли сюда — в самый последний раз.

На скамью легла тень магнолии.

— Пошли, — сказал он. — Пора.

Встав, они поцеловались в первый раз, и сознание, что Изер любит его, пробудило в Дэнни светлую романтичную радость. Прохладный ветер отогнал тени, и Дэнни шепнул, когда она теснее прижалась к нему:

— Я люблю тебя, Изер.

— И я тоже люблю тебя, — ответила она.

— Я написал стихи об этом месте, — сказал он. — Хочешь их прочесть?

— Конечно, хочу! Ты, по-моему, все умеешь, Дэнни.

— Ну, так уж и все! — улыбнулся он.

Они снова поцеловались и медленно пошли по дорожке.

И вот теперь на мосту Дэнни вспомнились эти стихи:

Милая безделка, подумал он. Глоток меда для начала. Он медлил, смакуя мысль о завтрашнем дне, и, вернувшись домой позже обычного, прошел прямо на кухню. Остальные уже сидели за столом, и его мать, дожидаясь, пока он усядется, пристально смотрела на соусник, словно это было воплощение божества, к которому она собиралась воззвать. Пока она читала благодарственную молитву, Дэнни с отцом соблюдали молчание, а Молли играла вилкой. Дэнни не раз казалось, будто эта казенная благодарность господу «за то, что мы сейчас будем вкушать», — по сути дела, лишь намек на то, что его мать может сводить концы с концами только с божьей помощью.

Деннис, нечувствительный к подобным тонкостям, потянулся за солью и сказал:

— На той неделе у нас установят новые машины: они изготовляют щетки втрое быстрее старых. Автоматы. Их только установить, говорит мастер, да пустить в ход. И все будет в ажуре, говорит он; администрация перестанет, наконец, выматывать из него душу с этим их повышением производительности.

Он поглядел на жену, и она сказала «да», рассчитывая сразу положить конец обсуждению. Молли пропустила его слова мимо ушей, словно он говорил на древнем языке ацтеков, и чтобы как-то загладить неловкость, Дэнни заметил:

— Интересно бы посмотреть, как работают эти машины.

Старательно пережевывая последний кусок, Деннис хитро прищурился.

— Посмотреть, — повторил он. — В том-то и штука! Сколько, по-твоему, нужно людей, чтобы смотреть за ними? Хватит ровно одного человека! Только одного! — тон его стал угрюмым. — Вот почему Джима Лэкина и Боба Тернера должны сократить, — он понизил голос до шепота. — Тут уж радуешься, что ты уборщик. Цех-то подметать все равно надо.

— А что случится, если ваша администрация приобретет много таких машин? — спросил Дэнни. — Если их приобретут все фабрики?

Деннис задумался: ответа на этот вопрос не было.

— Вот и хорошо, что ты работаешь не на фабрике, сынок, — сказал он. — На фабрике человек значит куда меньше своей машины. Я рад, что ты так и не стал за станок.

Дэнни молча продолжал есть. Вот она, радость… Стук калитки на рассвете, тяжелые шаги, затихающие по Токстет-роуд, фабричный гудок, фабричный грохот, грязный фабричный пол, метла, жалкое торжество метлы. А для него — радость приглушенного света и гранитных колонн, надежное перо в руке и градуированная шкала письменных столов и кабинетов впереди. В глазах отца он принадлежит к привилегированному классу. Но если «Национальное страхование» всего лишь тихий приют, как считает его отец, то пусть оно рассыплется в прах, таким оно ему не нужно!

Молли допила чай, отодвинула стул и ушла.

— Опять отправилась шляться! — проворчал Деннис. — И дома-то ей не сидится, и хоть бы разок сказала, куда идет.

Марта вздернула голову.

— Ну, это не только она!

В ее голосе был лед — ледяное крошево, которое поползло у Дэнни по спине, заморозив нож и вилку в его руках.

Лицо матери беспощадно обвиняло.

— Миссис Тейлор ничего об этом не знала, и я тоже, — сказала она. — А это продолжалось три месяца, так?

Деннис, близоруко щурясь, недоуменно переводил взгляд с жены на сына. Дэнни молчал. Подлость жизни, как трясина, как зеленая болотная мерзость, внезапно сдавила ему грудь. Он молчал не потому, что вдруг- пал духом, а потому, что боялся соприкосновения с чем-то чуждым и непонятным.

— Изер каждый раз говорила матери, что идет к Мери Брюэр, так?

Это было просто. Это обмануло их. Это была самая чистая ложь в мире.

— Да, — ответил он.

— А сама шла не туда, так? Ну, ваш обман не пошел вам на пользу, потому что Изер больше не выпустят из дому. Миссис Тейлор очень рада, что узнала все прежде, чем дело дошло до беды.