Эдвард Резерфорд - Париж

А вообще, вдруг осознал Шарли, ему не терпится увидеть своего маленького сына.

Они остановились в гостиной.

– Нам надо отпраздновать твое возвращение, – сказала Луиза. – Шампанского?

– Я пока еще инвалид, – сказал он.

– Да, я вижу. – Она улыбнулась.

До чего же она привлекательная женщина. Для Шарли, как оказалось, ничего не изменилось. Вообще ничего. Он сделал движение, собираясь заключить ее в объятия, но она мягко удержала его:

– Подожди. Сначала тебе надо кое-кого увидеть.

Она провела его через небольшой коридор в гостевую спальню, в которой устроили детскую.

Как быстро растут дети, поразился Шарли. Младенец, которого он помнил, превратился в мальчика. Пока ему всего два года, но он может ходить и говорить – и очень похож на него, своего отца. Шарли подхватил Эсме и поднял так, чтобы маленький человечек смотрел ему прямо в глаза.

– Ты знаешь, кто я такой? – с улыбкой спросил он.

– Мой папа.

– Да. Я твой папа.

– Ты останешься здесь?

– На время.

– Мама моя.

– О, я знаю это. Но я буду иногда приходить к ней. Каждый раз, как буду приходить к тебе.

Крошечный мальчик задумчиво смотрел на него:

– Ты мой папа.

– Да.

И Шарли ощутил невыносимо острое желание остаться с этой женщиной и своим сыном. Он почти забыл, что она старше его, что она хозяйка борделя и что сам он – будущий виконт де Синь. И еще он хотел жениться на Луизе, хотя в глубине душе понимал, что не сделает этого.

Он провел с сыном полчаса – играл, говорил с ним. Потом пришла няня, чтобы повести Эсме на прогулку, а Шарли и Луиза удалились в спальню и занялись любовью.

Уже вечерело, когда она поделилась с ним своей дилеммой: сохранить «Приглашение к путешествию» и обслуживать офицеров оккупационных войск – или попытаться продать заведение?

– Тебе не нравятся немцы? – спросил Шарли.

– Оккупация есть оккупация. – Она пожала плечами. – Но ты, наверное, хорошо к ним относишься. У меня складывается впечатление, что многие известные и богатые люди симпатизируют им. И ты пришел сюда с книгой Селина под мышкой.

– К нам в замок приезжал с визитом немецкий полковник со своими штабистами. Они были довольны, когда узнали, что виконт де Синь и его семья разделяют их мировоззрение. Меня это устраивает, и я хочу, чтобы так все и оставалось.

– Ты советуешь мне поступать так же?

– Скажи мне, – попросил ее Шарли, подумав, – что́ в твоей жизни самое главное?

– Эсме. Я хочу защитить его.

– Тогда да, поступай так же, как я. Продолжай жить как раньше. Принимай у себя немцев. Что еще тебе остается?

– Не знаю…

– Франция оккупирована, Луиза, – с чувством произнес Шарли. – Де Голль устроил свой штаб в Лондоне и надеется, что французские колонии и американцы выгонят отсюда Гитлера. Но это всего лишь мечта. Вероятно, Лондон тоже скоро окажется в нашем положении. – Он помолчал. – Но давай предположим, что в один прекрасный день ситуация изменится и появится реальный шанс выдворить гитлеровцев. – Его голос был необыкновенно серьезен. – Тогда, поскольку в твоем заведении бывают высшие германские чины, ты могла бы узнать много такого, что могло бы оказаться очень полезным для заинтересованных лиц.

– Понимаю. – Луиза взглянула на него с любопытством. – Ты что-то задумал, Шарли?

– Да ничего подобного. – Это было ложью, и Шарли хотел, чтобы Луиза поняла это. – Я сотрудничаю с оккупантами, как и все остальные. И уже выучил наизусть целые абзацы из Селина, – добавил он весело. – Кстати, можно мне будет навестить тебя и Эсме в следующее воскресенье?

– Конечно, – сказала она.

А в конце сентября Луизе нанес визит Жакоб. Он появился перед дверью «Приглашения к путешествию» без предупреждения с просьбой уделить ему несколько минут. Луиза сразу провела его в свой кабинет и спросила, чем она может ему помочь.

– Да, я пришел просить об одолжении, – сказал он. – Вы видели новые указы, касающиеся евреев?

Луиза знала, что население Парижа выросло за счет евреев, бегущих от жестокого господства Германии на востоке. Теперь германцы принялись и за евреев во Франции.

– Я их не читала, – призналась она.

– Мы все должны встать на учет у властей, указать и домашний, и рабочий адрес, чтобы они точно знали, где нас найти. Если будут проблемы с продовольствием, а во время войны без них не обходится, нам не будет позволено стоять в очередях за продуктами. Нам даже нельзя пользоваться общественными телефонами. – Он удрученно помотал головой. – И еще говорят, что они собираются конфисковать наше имущество.