Эдвард Резерфорд - Париж

– Конечно, поскольку ты фрейлина, король должен будет дать согласие на ваш брак, однако у него нет причин возражать.

– Мама, я не согласна выйти замуж за месье де Синя. И я очень несчастна в Версале. Я умоляю разрешить мне вернуться с тобой в Париж.

– Это невозможно, дитя мое. Король не разрешит тебе уехать, если только дофина сама не скажет, что ты ей больше не нужна. А твой отец не примет тебя обратно, если ты откажешься от предложения месье де Синя.

– О нет, я не верю, что он может быть таким жестоким!

На лицо матери упала тень грусти.

– Ты не знаешь, как добр он был к тебе, – тихо промолвила она.

И потом, попросив хозяйку дома оставить ее наедине с дочерью, Женевьева д’Артаньян рассказала Амели всю правду.

Когда она закончила, Амели не могла произнесла ни слова и только ошеломленно смотрела на мать.

– Значит, я не дочь своего отца, – сказала она наконец. – Я не д’Артаньян.

– Нет.

– Кто же тогда мой отец?

– Я никогда не скажу тебе этого.

– Он был знатным человеком?

– Нет. Но мой муж дал тебя имя д’Артаньянов, сделал дочерью знатного рода, и ты должна носить это имя с честью. Тебе очень повезло. Однако ты также должна помнить о положении отца. Он дает за тобой приданое, но оно маленькое. У него нет возможности обеспечить тебя получше. А месье де Синь владеет прекрасным поместьем и нуждается в наследнике. Он согласен на маленькое приданое. Непросто найти другого человека, который будет столь же великодушен. Тебе следует думать об отце не меньше, чем о себе самой. И не обременять его расходами, когда можно обойтись без них.

– Тогда я могла бы выйти за бедного человека, у которого нет титула.

– Нет. Ты не имеешь права бесчестить имя, данное тебе отцом. Это будет столь же несправедливо по отношению к нему. Но если ты выйдешь за месье де Синя, тогда все устроится как нельзя лучше. Твой долг согласиться на этот брак, Амели, и я считаю, что с таким мужем ты будешь счастлива. Кстати, месье де Синю ты очень понравилась. Он пишет как влюбленный.

– Мама, я приду еще раз завтра, и мы снова все обсудим, – сказала Амели. – Сейчас я слишком устала.

И даже не поцеловав мать, как было принято между ними, она ушла.

На следующий день она сказала дофине, что к ней приехала повидаться мать, и получила разрешение уйти из дворца пораньше. Поэтому день был еще в разгаре, когда она вошла в выросший вокруг дворца городок.

Отыскать дом де Синя было совсем не трудно.

Роланд де Синь в то утро встречался с матерью Амели и потому был немало удивлен, когда на пороге его дома появилась сама девушка и без сопровождения. Тем не менее он принял ее в элегантном салоне. Прогулка от дворца к городу окрасила ее щеки свежим румянцем.

Амели отметила убранство дома. В холле висел портрет Роланда де Синя в молодости, сделанный до ранения. Оказалось, что в свое время он был очень красив. В салоне над камином имелся еще один портрет – придворной дамы с приятным и добрым лицом. Очевидно, это была его жена, ныне покойная.

При свете дня Роланд де Синь выглядел тем, кем он был: пожилым аристократом, чье правильное лицо было обезображено ударом клинка. По-видимому, его брак был счастливым, и теперь, оставшись без супруги, он чувствовал себя одиноко. С точки зрения Амели, он был очень старым, однако крепок – этого она не могла не признать. А еще ей показалось, что, несмотря на сдержанность манер, Роланд де Синь – человек решительный и твердый.

Амели сразу заговорила о том, ради чего пришла:

– Месье де Синь, моя мать сказала, что вы оказали мне честь, попросив моей руки. Ваше предложение еще в силе?

– Да, мадемуазель д’Артаньян.

– Вы сегодня виделись с моей матерью?

– Да.

– И что же она рассказала вам об обстоятельствах моего рождения?

– Она сказала, что вы младший ребенок в семье. – На его лице отразилось легкое удивление. – Что ваш брат унаследует поместье и что ваша сестра удачно вышла замуж.

– Тогда я должна уведомить вас, месье, что вас ввели в заблуждение. Я не являюсь настоящей дочерью моего отца. Не знаю, кто мой родной отец, но он не высокого происхождения.

Роланд де Синь задумался. Его несколько удивила скромность приданого, которое давали за Амели, и он решил, что это объясняется слабостью его собственной позиции. Пожилой человек с изуродованным лицом, отчаянно нуждающийся в наследнике, не может требовать многого за красивой дочерью аристократа. Новые сведения заставляли иначе оценивать размер приданого.