Эдвард Резерфорд - Париж

– Не представляю, зачем я ему понадобилась, – проговорила встревоженная Амели. – Уверена, я не сделала ничего дурного.

– Я тоже не знаю, но вы должны пойти к нему немедленно, – сказала дофина.

Амели знала, что обычно король ведет дела в присутствии нескольких доверенных советников. Однако в зале, куда ее привели, король находился в полном одиночестве. Она оробела еще сильнее. Рядом с креслом короля стоял стол, покрытый богато расшитой тканью, а поверх нее лежало несколько бумаг. Амели склонилась в глубоком реверансе.

Ей никогда еще не доводилось находиться так близко к королю Людовику. На нем был кафтан из темно-красного бархата с золотой отделкой, кружевной галстук и большой парик, воспроизводящий пышную каштановую шевелюру, которой король славился в молодости. Чувственное лицо с годами отяжелело, но каждая черта свидетельствовала о том, что Людовик привык к полному повиновению окружающих. Глаза его оказались меньше, чем представлялось Амели, и были они такими же темными, как парик, и такими же жесткими и циничными, как мир, которым он управлял. Сидел король в своей излюбленной позе: левая нога задвинута под стул, а правая, затянутая в белый шелковый чулок, подчеркивающий каждый мускул, горделиво выставлена вперед.

– Вы молоды, мадемуазель д’Артаньян, – сказал он спокойным тоном. – И носите достойное имя.

– Да, ваше величество, – сказала она помертвевшими от страха губами.

– Я желаю, чтобы вы ценили имя д’Артаньянов, которое вам повезло носить. Уверен, вы понимаете меня.

– Думаю, да, сир.

– Что бы вы ни думали о своем происхождении, вы не должны больше высказывать эти сомнения вслух. Никогда. Если же вы ослушаетесь, я узнаю об этом.

– Я только пытаюсь быть честной, ваше величество, – рискнула оправдаться Амели.

– Такое стремление обычно похвально. Но в ваших обстоятельствах оно неуместно и принесет боль вам и вашим близким. Поэтому делайте так, как я вам сказал. – Он ждал подтверждения того, что она поняла. Амели молча склонила голову. – У вас есть возможность оказать большую услугу семье, которая много веков служила Франции, и также сделать счастливым храброго и честного человека. Я говорю, конечно же, о месье де Сине.

– Он оказал мне честь, сделав предложение, ваше величество, но, кажется, передумал.

– Напротив, он весьма решительно настроен жениться на вас, мадемуазель д’Артаньян, и я желаю, чтобы этот брак состоялся.

– Могу ли я, ваше величество!.. – отчаянно воскликнула Амели, но король жестом показал, что ей следует немедленно замолчать.

– Король желает этого, – холодно сказал он.

Le Roi le veut. «Король желает этого» – фраза, которая кладет конец всяким спорам. Амели сникла.

А потом она узнала, почему даже принцы крови дрожат в присутствии короля-солнца.

– Будет лучше для всех, если вы поступите так, как я говорю, мадемуазель, – негромко продолжал Людовик. – Доверьтесь моей мудрости. Вы никогда не будете сомневаться в своем происхождении, вы выйдете за месье де Синя и в один прекрасный день порадуетесь этому. – Затем в его голосе зазвенела сталь. – Но если вы хоть в чем-то ослушаетесь меня, то горько пожалеете об этом. – Он взял со стола листок бумаги. – Вы знаете, что это такое?

– Нет, ваше величество.

– Это, мадемуазель, lettre de cachet – королевский указ о заточении без суда и следствия. С его помощью я могу послать вас в Бастилию или любую другую тюрьму. Я могу заключить вас в одиночную камеру и сделать так, чтобы вас больше никогда не видели. Это в моей власти, и никаких обоснований я не должен указывать. Я уже посылал в тюрьму молодых женщин подобным образом и вполне могу подписать сейчас и этот указ, а потом найти месье де Синю другую жену. Охранники, что стоят за дверью, сразу препроводят вас в место заточения. Через минуту вы, мадемуазель, исчезнете навсегда.

Амели била дрожь. Ледяной холод сковал ее члены. Она еще никогда не испытывала такого страха.

– Я сделаю, как вы приказываете, ваше величество, – хрипло выдавила она.

– Ни в чем и никогда не пытайтесь ослушаться меня, мадемуазель. Я узнаю об этом, и тогда вас не спасет даже месье де Синь.

– Я никогда не ослушаюсь вас, сир, – поклялась она.

– Я буду присутствовать на вашем бракосочетании, – сказал король и отпустил ее.

Год спустя Амели де Синь родила мальчика. Ее муж написал об этом факте своему кузену в Канаду. На этом переписка прервалась и больше не возобновлялась.

В начале XVIII века на Новом мосту довольно часто можно было видеть старика, особенно когда погода стояла теплая. Его привозил туда в повозке внук.