Эдвард Резерфорд - Париж

Но вечером Амели рассказала об увиденном своей наставнице. Она ожидала, что мадам Сен-Лобер будет шокирована, но реакция опытной придворной дамы была совсем иной.

– Хм, вот как? – произнесла та. – Интересно. При жизни королевы он не прочь был поймать в коридоре симпатичную девицу. Но с тех пор как его фавориткой стала мадам Ментенон, он в каком-то смысле воздерживался от плотского греха. – Она подумала. – Король навещает мадам Ментенон дважды в день, и это больше, чем ей нужно, хотя долг свой она выполняет, говоря ее собственными словами. Скорее всего, король действовал под влиянием настроения, случайно.

– Но, мадам, что станет с той молодой девушкой?

– В каком смысле?

– Но как же… Ее использовали…

– Он король. Он может делать все, что захочет.

– Это отвратительно!

– Власть – мощный афродизиак как для мужчины, облеченного ею, так и для женщин, окружающих его. Так было еще со времен Вавилона, и, смею предположить, так будет всегда. Женщины приходят сюда, чтобы оказаться поближе к власти и извлечь для себя выгоду от этой близости.

– Но… мужчина, который берет все, что только пожелает… Это так по-детски.

– Ты права, власть превращает взрослых людей в детей именно потому, что благодаря ей они могут делать что захотят. Но презирать их бессмысленно. Так уж устроен мир. Гораздо умнее будет научиться жить в этом мире. – Ее взгляд стал жестким. – Не ищи во дворцах чистоты, дитя мое. Там ты ее не найдешь.

– Но на ее месте могла оказаться я, – протестовала Амели.

Ее наставница промолчала.

Как ни глупо, но в последующие дни Амели никак не могла выбросить из головы тот случай. И мадам Сен-Лобер не очень-то ее успокоила, если не считать уверений, что подобного, вообще-то, быть не должно.

Проходя через мраморные залы, мимо темных гобеленов и пышных портретов членов королевской семьи, наряженных классическими божествами, Амели все больше проникалась ощущением, будто очутилась в огромном мире, где главенствует безжалостный языческий бог солнца вкупе с важным земным государем.

Она мечтала только о том, чтобы сбежать из этого мира.

Однажды вечером она пошла погулять в большой сад, разбитый вокруг Версаля, туда, где обычно встречалась с мадам Сен-Лобер. Но ее наставницы в тот день там не было. Амели долго ждала в надежде, что она все-таки появится, – увы, напрасно. Не желая возвращаться в темную каморку, Амели медленно двинулась по длинной аллее.

В этой части сада она была совсем одна. Смеркалось, желтые листья, напа́давшие с деревьев, образовывали на земле темные груды. Это было беззвучное, призрачное время года.

Вдруг в сотне метров от Амели с боковой дорожки на пустую аллею вышел человек. Судя по силуэту, это был крупный, крепкий мужчина. Даже в свете угасающего дня Амели сразу узнала его. Дофин!

Она остановилось. Надеясь остаться незамеченной, метнулась к дереву, чтобы спрятаться за стволом. Но дофин увидел ее.

И тут Амели сделала ужасную глупость. Она запаниковала и бросилась бежать.

Ноги сами понесли ее прочь, она ничего не могла поделать. Память о том, что сделал король, была слишком свежа. Она здесь одна и совершенно беззащитна. Что, если дофин ведет себя так же, как его отец? Что ей тогда делать? Умолять о пощаде? Кричать? Амели не знала. И потому изо всех сил неслась через сад.

Но, оглянувшись назад, она увидела, что дофин тоже побежал. Он был высок и силен. Ей показалось, она слышит его смех. Что это означает? Его забавляет испуг молодой фрейлины или он предвкушает триумф? Дофин догонял ее. Топот его ног становился все громче.

Она постаралась бежать быстрее. Увидев слева еще одну аллею, бросилась туда.

И увидела всего в десяти метрах от себя еще одного человека, и он был настоящим чудовищем: тело мужчины венчала гротескная маска на месте лица. Потеряв от страха голову, Амели завопила. Оказавшись в ловушке, она заметалась в поисках выхода, увидела тропку между кустами живой изгороди, нырнула туда. И очень быстро поняла, что очутилась в тупике.

Ее била дрожь, она едва переводила дыхание и в то же время старалась не издать ни звука. Всего в нескольких метрах от нее зазвучали тяжелые шаги дофина и неожиданно стихли.

– А, месье де Синь, это вы.

– Да, монсеньор, к вашим услугам.

– Вы не видели сейчас юной дамы?

– Видел. Но прежде чем я успел представиться ей, она умчалась в сторону дворца.

– А-а. Кажется, она решила, что я преследую ее.

– Если это так, монсеньор, то, полагаю, она позволит догнать себя, если вы проследуете к дворцу.