1 ...7 8 9 11 12 13 ...31 Графин был знакомый: мама рассказывала, что она его принесла в приданое. А ей он достался еще от бабушки. Значит, Иван Павлович подарил только вино, а графин пожалел, налил в мамин. Другого от него и ждать нечего.
– А почему градусов нет? – разочаровался Глеб. – Будто мы не взрослые.
– Вот через год отпразднуем совершеннолетие, тогда и отметим чем-нибудь настоящим. А пока еще для вас вино полудетское.
Иван Павлович старался шутить, не понимая, что он шутить не умеет, лучше и не пытаться.
Вина Борис и Глеб до сих пор не пили. Вообще никакого алкоголя. Даже пива. Раньше мама говорила «рано», а теперь говорит «дорого». Иван Павлович мог бы разориться по случаю дня рождения, а он – «полудетское». Да разве от него чего-нибудь дождешься?
– Ну давайте, все на столе, – скомандовала мама.
Иван Павлович суетливо разливал свое полудетское, возглашая:
– Сначала за именинников… Теперь за мать новорожденных, так сказать, за виновницу…
Последнее прозвучало почти двусмысленно: словно мама виновата, что таких родила.
А Леночка почему-то все время рассказывала, как интересно у них преподают химию. Опыты хорошо ставят.
Градусов в вине Ивана Павловича совсем не чувствовалось, головы у Бориса и Глеба с каждым тостом становились яснее и яснее.
Когда мама вышла поставить чайник, а Иван Павлович почему-то увязался ей помогать, Борис протянул левую ногу и потрогал ею ногу Леночки. Тоже поставил опыт: проверить, какая будет реакция. Леночка слегка сдвинулась. Тогда Глеб потрогал ее правой ногой. Леночка сдвинулась было обратно, но там ее уже ждала нога Бориса. Братья действовали так синхронно, словно управлялись одной общей головой.
– Ну, мальчишки, вы сегодня играете! Как кони.
Сказано это было скорее одобрительно.
Вернулись взрослые, и Леночка снова заговорила про опыты. А Борису с Глебом хотелось произвести только один опыт – с участием Леночки, и потому самое слово «опыт» в ее устах звучало для них как намек.
После чая Леночка сразу заторопилась, чмокнула братьев в щеки, а когда те полезли было с ответными поцелуями, засмеялась и ускользнула. Им же ее не схватить, пока сама не захочет.
Исчез и Иван Павлович, не стал докучать своим присутствием.
– Вот и праздник прошел, – сказала мама. – Проходят, и не заметишь. И никакое Пал-Пал принес не вино. Даже и не почувствовала.
И мама стала напевать: «лишь один не спит, пьет шампанское». Очень давно она не пела.
– Чего ты, Мышка, какой он тебе «Пал-Пал»?! – грубо оборвал Борис.
– Пал-Пал – не попал, – откликнулся Глеб.
– Не попал, – засмеялась мама. – Очень нужен!.. – А сейчас бы хорошо – шампань. У нас в салоне говорили «шампунь». Ваш папа сначала не понимал.
– А давай сейчас купим шампуня! Сходим вместе, Мышка! И будем сами праздновать!
Борису показалось, что его никогда еще не осеняла такая великолепная мысль.
– Прибежала Мышка, Мышка-коротышка, – мурлыкал Глеб.
– Ложитесь, мальчики, ложитесь. Мы и так сами лучше всех празднуем. Ложитесь, – шепнула мама, – я в пирог особенной травки положила, чтобы вам что-нибудь приснилось.
С общего согласия близнецы улеглись на спины. И сразу замолчали в ожидании чудесного сна.
Дверь тихо открылась и мама вошла к ним в комнату. Когда-то давно она всегда заходила поцеловать их перед сном, но потом перестала, сказала: «Хватит, вы уже взрослые». И вот – вошла.
Неслышно, как мышка, она подошла и молча погладила по головам. Оба замерли под ее рукой.
– Бедные вы, бедные, – прошептала она наконец. – Взрослые уже. Взрослые мужчины, да? А живем тут как в монастыре.
Она гладила их по головам, потом ее маленькие ладошки спустились ниже – на шеи, на плечи.
– Кто же вас выберет, кто пожалеет? Какая девушка?
Мама гладила их по плечам, по груди. Они боялись пошевелиться.
– Я во всем виновата, что родила вас такими. Я. Я и одна помочь вам могу. Кто же кроме мамы вас полюбит? Кроме мамы и помочь вам некому.
Из окна в комнату вливался слабый свет. И близнецы не отрываясь смотрели, как мама встает, медленно расстегивает халат – а под халатом она оказалась как Венера из эрмитажного альбома.
– Я ведь тоже не старая, мальчики мои. Может, понравлюсь вам.
По радио часто передают арию, которую поет сладкий тенор: «И вот она без покрывала вдруг предстала предо мной».
Но никогда Борис и Глеб не смели думать, что счастье, доступное оперному красавцу, достанется и им.
Но мама медлила.
Не мама – мышка. Женщина, прекрасная как на картине – и маленькая родная Мышка.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу