Энн Фортье - Царица амазонок

Мы проехали еще с километр или около того и наконец добрались до пересечения дорог. Карта Вабу Руси предлагала нам ехать прямо, но, едва мы очутились на перекрестье, Ник внезапно выключил сигнальные огни и резко повернул на узкую, изрезанную колеями дорожку, шедшую прямо в лес. Как только мы скрылись за деревьями, Ник поставил машину на ручной тормоз и выключил двигатель.

Мы остановились настолько внезапно, что я не успела ничего сообразить и дернулась вперед, натянув ремень безопасности.

– Эй, ты в порядке? – спросил Ник, касаясь меня в темноте. – Извини, что пришлось вот так…

Мгновение спустя по дороге мимо нас проехали две машины.

– Ну а теперь посмотрим… – Ник повернулся назад. – Дадим им три минуты…

Но и минуты не прошло, как машины проехали в обратную сторону, на этот раз гораздо медленнее.

– Сиди тут! – сказал Ник, открывая дверцу.

Однако я тоже вышла из машины и пошла за ним к дороге, спотыкаясь на кочках, и мы наконец очутились достаточно близко к тем двум машинам. Они остановились на пересечении дорог, и водители явно обсуждали, куда им двигаться дальше.

Когда же они тронулись с места, выбрав западное направление, Ник обнял меня и какое-то время мы стояли на месте, стараясь отдышаться. Не обменявшись ни словом, мы вернулись к нашему автомобилю и поехали дальше, чувствуя себя на волосок от гибели. Нам незачем было обсуждать, кто мог отправить за нами две машины; мы оба знали, что это должен быть Резник. Накануне вечером Ник догнал какой-то грузовик, шедший на север, в Лапландию, чтобы подбросить в него тюбик с зубной пастой… Но похоже, сделал это слишком поздно.

Сосредоточившись на указаниях Вабу Руси, я показала Нику сначала одну боковую дорогу, потом другую, и мы оба не уставали удивляться тому, что кто-то не поленился установить в этой глуши указатели, и лишь потом я сообразила, что указатели эти временные и изготовлены из досок.

Не могу сказать точно, как долго мы ехали, пока наконец не повернули на длинную подъездную дорогу, расчищенную от снега. Что-то во всех этих лунных тенях и пустынной лесной дороге заставило меня совершенно утратить чувство времени. А кривые ветки, цеплявшиеся за машину, когда мы виляли между лесными стражами, ничуть не помогли развеять ощущение, что мы приближаемся к некоему месту, приютившемуся на самом краю физического мира.

Двухэтажный особняк в конце извилистой дороги выглядел именно таким заброшенным, как и заставляла предположить не слишком ухоженная подъездная дорога. В пляшущем свете фар нашей машины я видела величественный, но облупившийся фасад, обшитый досками, с заколоченными окнами; лишь когда мы подъехали поближе, я заметила с полдюжины пар лыж, прислоненных к стене. Но хотя дом явно оказался не совсем пустым, он все же определенно не произвел на меня впечатления той лесной крепости, какую мы оба ожидали увидеть.

– Это и есть?.. – Ник наклонился вперед на своем сиденье, и на его лице отразилось недоверие. – А где могучая изгородь для защиты от хищников и ров с пираньями? Могу я посмотреть еще раз на карту?

Но, судя по карте, никаких ошибок не было; мы приехали, куда надо.

– Ну понятно же, что это просто какой-то случайный дом, избранный для встреч, – сказала я, надеясь, что мое разочарование не слишком заметно. – Они бы ни за что не выдали нам местоположение своего настоящего штаба.

Выйдя из машины, я направилась к дому. Парадное крыльцо потрескалось за десятилетия безжалостных зим, а бронзовый дверной молоток в форме конской подковы своим зеленым налетом выдавал солидный возраст. Что же происходило в этом обветшалом здании, думала я. Был ли он предназначен для того, чтобы встречать и приветствовать людей… или для того, чтобы прощаться с ними? Как только Ник догнал меня, поднявшись по ступеням, я отогнала сомнения и решительно постучала в дверь, давая понять, что вне зависимости ни от чего я отвечаю за свои действия.

Некоторое время мы молча ждали. Когда же дверь наконец распахнулась, все мои сомнения улетучились, как будто их никогда и не бывало, потому что свет, лившийся из дома, был теплым и обильным, а женщина, вышедшая нам навстречу, излучала лишь покой и добрые намерения, и ничего больше. Высокая и подтянутая, она была одета в джинсы и пушистый свитер с изображением северного оленя, а ее седые волосы были собраны в тугой хвостик. При первом взгляде на ее открытое, милое лицо можно было подумать, что этой женщине около шестидесяти, но ощущение узловатых пальцев при рукопожатии заставило меня предположить, что она много старше, чем выглядит.