Энн Фортье - Царица амазонок

– Зимой тысяча девятьсот тридцать девятого – тысяча девятьсот сорокового годов Сталин попытался вторгнуться в Финландию, – объяснил он, показывая на ламинированные фотоснимки Красной армии, висевшие на стене. – Русские превосходили нас численностью в пять раз, и Сталин думал, что при современном вооружении его армии финны едва ли смогут сопротивляться дольше двух недель. Он даже не позаботился снабдить своих солдат зимней формой.

Мы молча шагали вдоль экспозиции, рассматривая картины, на которых были изображены финские лыжные патрули в белом камуфляже… И леденящие снимки мертвых русских солдат, замерзших на месте, с застывшими в попытке защититься от удара руками…

Видя наш ужас, Марко остановился, чтобы кое-что объяснить:

– В том году выдалась очень холодная зима. А при минус сорока человеку нельзя потеть, даже от страха, потому что влага сразу превратится в лед и убьет его. Но в то же самое время вы должны заставлять пульс биться как следует. В тот момент, когда кровь замедляет ток… – Марко кивнул в сторону мрачных фотографий вокруг нас, – например, когда вас ранило пулей или кто-то перерезал вам горло ножом, привязанным к лыжной палке, тогда ваше тело просто замерзает в том положении, в каком оно находилось, – сидя, стоя, это не имеет значения. Если вы прочтете наш народных эпос «Калевалу», вы поймете, что финны умеют уважать мороз и что мы давным-давно заключили с ним соглашение, чтобы мирно сосуществовать. Сталин не уважал финскую зиму. Он послал своих солдат сюда, чтобы мороз их убил, и так оно и вышло.

Мы остановились у одной из витрин, чтобы повнимательнее рассмотреть предметы, которые имели при себе погибшие русские, и я поняла, что Марко жалеет их точно так же, как и финнов. Как и римлян, брошенных в Тевтобургскую трясину, этих людей погнали во враждебные незнакомые земли, и сделал это надменный властитель лишь для того, чтобы несчастных солдат разорвали в клочья морозы, которым было наплевать на соседнюю империю.

– Но что именно произошло здесь, в Суомуссалми? – спросил Ник. – Наверное, следовало бы предположить, что Сталин должен был сначала направить свои войска в Хельсинки.

– Он и послал, – ответил Марко. – Он желал захватить все сразу. Хельсинки бомбили даже без официального объявления войны, а после этого Сталин переправил через границу свои самолеты и танки, устроив чудовищную резню. А у нас что было? Только храбрые люди, которые бросались прямо на танки и швыряли «коктейли Молотова» в их люки. – Марко горделиво выпрямился. – Эти «коктейли» придумали мы. Как раз тогда, во время советско-финской войны. Потому и назвали их именем русского министра иностранных дел. – Видимо почувствовав, что слишком отклонился в сторону, Марко сунул руки в карманы своей кожаной куртки и прижал локти к бокам, прежде чем продолжить. – Здесь, в Суомуссалми, шла в основном партизанская война. Многие из наших ветеранов отказываются вспоминать об этом даже теперь. Они просто говорят, что делали ужасные вещи. – Марко как будто растер нечто на полу носком ботинка, как окурок. – Две русские дивизии пересекли границу прямо здесь, к востоку от Суомуссалми, на Рааттеенской дороге. У них было множество танков и полевых орудий, так что им пришлось остановиться и вытянуться на дороге в одну длинную линию, потому что вода в моторах замерзла. А финны подкрались к ним на лыжах, в камуфляже. Русские были легкой добычей. Тысячи тел, застывших как статуи, километр за километром вдоль Рааттеенской дороги…

Когда мы наконец добрались до уютного кафе и принялись за кофе и печенье, Марко продолжил рассказ, говоря, что даже теперь мало кто желает поселиться поблизости от Рааттеенской дороги. В том лесу водятся волки и медведи, но что куда страшнее – там захоронены тысячи русских солдат, в ямах по маршруту страшной бойни. Сталин же, в свойственной ему манере, просто отказался признать поражение; не пожелав забрать тела своих погибших солдат на родину, он предоставил финнам хоронить тех, кто был послан, чтобы их уничтожить. Некоторые из могил отмечены, но большинство – нет. Если верить Марко, то каждая рощица особо пышных берез среди косматых елей – знак массового захоронения; сама природа воздвигла собственный мемориал в память жизней, оборвавшихся в этих дремучих лесах.

– Наверное, – заговорила я после довольно долгого молчания, – вам никогда и слышать не приходилось о некой женщине по имени Вабу Руси?

Марко немножко подумал: