Энн Фортье - Царица амазонок

– Полиция сообщила, что это была автокатастрофа, но Резник им не поверил. Он убежден, что Алекса убили и что катастрофа была лишь прикрытием. Кто знает? Резнику рано или поздно придется прекратить охоту на призраков. И этот прием – хороший знак. По крайней мере, хотя бы на один вечер он отложил в сторону оружие.

Мы осмотрели еще несколько скульптур, а потом Ребекка извинилась и отправилась в дамскую комнату. И как только она исчезла из виду, Джеймс наклонился ко мне и сказал с веселой рассеянностью:

– Боюсь, Бекки огорчена отсутствием нашего телохранителя.

Я остановилась, чтобы повнимательнее рассмотреть три маленьких бюста, которые оказались – снова! – изображениями Алекса Резника в возрасте пяти, десяти и пятнадцати лет.

– Могу вас заверить, она была бы так же рада видеть Ника, как и вы.

– В самом деле? – Джеймс попытался заглянуть мне в глаза. – Но она выглядит немного… печальной.

Я заподозрила, что он старается разобраться в моем собственном отношении к теме разговора, но я была не в настроении ее обсуждать. После двух дней наблюдения за эгоизмом Джеймса мое терпение было на исходе.

– Бекки в последнее время приходится нелегко, и это моя вина.

– Не говорите ерунды. – Джеймс положил руку на мое обнаженное плечо. – Вы ей очень дороги.

Поскольку я никак не отреагировала, Джеймс встал прямо передо мной, загородив собой бюсты:

– Как и мне, Морган. Я не шучу.

Когда Джеймс стоял передо мной вот так, в тюрбане Аладдина, на мгновение мне показалось, что он говорит серьезно и действительно хочет завязать со мной романтические отношения. Но я снова никак не откликнулась, и Джеймс, неуверенно улыбнувшись, сказал:

– Мы ведь оба давно уже играем в эту игру, разве нет?

В его глазах светилась такая надежда, что мне поневоле стало его жаль, и не потому, что я перестала его любить, а потому, что он, похоже, совершенно не осознавал того факта, что и он меня не любит. В своем желании победить Ника Джеймс взял на себя роль защитника, и теперь – по привычке следовать правилам – он чувствовал себя обязанным произносить слова роли, забывая спросить себя, действительно ли эти слова – то, что он чувствует.

– Я всегда знал, что вы не раскрываетесь до конца, – продолжил Джеймс, беря меня за руку. – Что вы можете быть истинной королевой. Я просто не хотел начинать все это, а потом… все испортить. – Я опять промолчала, и Джеймс продолжил, уже почти сердито: – Я вас люблю, Морган. И вы это знаете. И я приехал сюда, чтобы спасти вас.

– Спасти меня? – Я выдернула руку из его пальцев. – А кто вам сказал, что меня нужно спасать?

Джеймс отшатнулся, похоже только теперь заметив, насколько я расстроена.

– Катерина Кент. И зачем бы она стала так говорить, если бы это не было правдой? Что вы ей рассказали?

Я была так ошарашена, что не сразу нашлась что ответить.

– Ничего, – произнесла я наконец. – Я отправила ей сообщение из Алжира, но ни разу не разговаривала с ней с того момента, как уехала из Оксфорда.

Джеймс нахмурился, явно раздраженный тем, что наш разговор ушел в сторону.

– Да нет же, вы должны были что-то ей сказать. Иначе откуда она узнала, что вы приедете в Трою в пятницу или в субботу?

В этот момент я увидела Ребекку, направлявшуюся к нам; выглядела она основательно набравшейся. Но я была так озадачена сообщением Джеймса о том, что Катерина откуда-то узнала о моих передвижениях, что далеко не сразу сумела сосредоточиться на драматическом рассказе подруги о карманнике, который, по-видимому, работает в этой толпе, и о женщине, которую увезли на «скорой», потому что у нее оказалась аллергия на какую-то из закусок…

Слушая Ребекку вполуха, я вдруг почувствовала, что кто-то пристально смотрит на меня через весь зал. Повернув голову, я увидела мужчину в темном костюме, без галстука, стоявшего в одиночестве у дальней стены. Когда наши взгляды встретились, по всему моему телу, с головы до пят, пробежала теплая волна радостного возбуждения.

Потому что это был Ник.

Но вместо того, чтобы приветственно кивнуть или направиться в нашу сторону, он развернулся и поднялся по лестнице на второй этаж.

– Извини… – Я отдала свой бокал Ребекке. – Я скоро вернусь.

Подобрав подол юбки, я поспешила через зал, чтобы следом за Ником подняться наверх, но успела лишь заметить, что он уже шагает по стеклянным ступеням на следующий этаж. Слегка задыхаясь, я тоже полезла на верхний этаж, половина которого представляла собой разбитый прямо на крыше сад. Видя, что во внутреннем помещении Ника нет, я осторожно шагнула через порог открытой панорамной двери, взглядом ища Ника среди высоких деревьев в кадках и цветочных горшков.