Энн Фортье - Царица амазонок

– Так, значит, слой семь-а и есть гомеровская Троя? – спросил Ник.

Глаза Ребекки вспыхнули.

– Ох, – проворчала она, – если бы вы только знали…

– Да-да, – возразила я. – Они просто обязаны это знать. Прошу тебя.

– Дело в том… – Ребекка с робким почтением посмотрела на доктора Озлема. – Дело в том, что мы все зацепились за слой семь-а, потому что это выглядит наименее неправдоподобной теорией. Но я вам клянусь, никто бы не поставил на это свою голову. Да и с какой стати? – Видя, как доктор Озлем едва заметно кивнул и улыбнулся, Ребекка продолжила уже более уверенно: – Если мы ищем ту Трою, что выглядела весьма внушительно, с высокими стенами, достойными того, чтобы их воспел Гомер, то Троя-шесть – просто карлик на таком фоне. Но проблема в том, что все ищут Трою, разрушенную войной, также описанную Гомером. И в таком случае это действительно похоже на слой семь-а. Однако, по моему скромному мнению, слой семь-а – это лишь печальные остатки великолепного города, которые вряд ли стоили десятилетней осады. Более того, Троя-семь-а была разрушена, скорее всего, около тысяча сто девяностого года до нашей эры, что, по мнению многих, слишком поздно. Как бы смогли греки отправиться на войну с тысячей кораблей, когда они сами в этот период уже находились в процессе уничтожения? В этом просто нет смысла. И тогда перед нами возникает другая картина: это были последние дни той цивилизации, которую создали греки. По берегам Средиземного моря уже неслись безграмотные варвары, накатываясь на все разрушающей волной, и весь этот регион погрузился в темные века, длившиеся несколько столетий, пока греки наконец не создали свой алфавит на основе финикийского около восьмисотого года до нашей эры.

Я хлопнула в ладоши:

– Видите? Бекки все это вычислила!

– Едва ли. – Ребекка нервно пожала плечами, словно извиняясь перед доктором Озлемом. – Это просто предположение…

– Так, значит, – заговорил Ник, – если это не слой семь-а, то тогда который?

– Ага! – Ребекка подняла вверх палец, ее глаза засияли. – Как я уже сказала, если вы взглянете на все слои этого города, Троя-шесть выделяется среди прочих как наиболее впечатляющая из всех. Именно здесь имеются высокие стены, именно в тот период горожане жили с относительными удобствами. Более того, Троя-шесть была разрушена примерно на сто лет раньше Трои-семь, то есть около тысяча двести семьдесят пятого года до нашей эры, что для меня выглядит куда более убедительно. Единственная проблема тут в том, что считается, будто Троя-шесть была разрушена землетрясением, а не в результате войны. Но предположим, что на самом деле это было не землетрясение… – Ребекка очаровательно разрумянилась, подбираясь к финалу истории. – Предположим, что это были военные тараны, стенобитные орудия. Или лучше сказать – стенобитная лошадь ? – Ребекка прижала ладонь к губам, как будто пытаясь сдержать избыток чувств, и с жаром оглядела всех нас, ожидая реакции.

– Понятно, – произнес Ник, неторопливо кивая. – Вы думаете, что знаменитый троянский конь на самом деле был гигантским тараном?

– Да вы сами подумайте! – продолжила Ребекка с новым всплеском энтузиазма. – Это просто не могла быть огромная пустотелая деревянная лошадь! Троянцы должны были быть просто сумасшедшими, чтобы решить: «Ого! Что за милый прощальный подарок от этих проклятых греков!» – и затащить эту штуку в город! Серьезно?

– Мне нравится ваша теория. – Мистер Телемакос кивнул. – Но я всегда был неравнодушен к безумным идеям. А ты что скажешь, Мурат? Могло Трою-шесть разрушить гигантское стенобитное орудие, а вовсе не землетрясение?

– Мне нужно об этом подумать. – Доктор Озлем слегка расправил плечи. – После более чем ста лет раскопок теорий у нас предостаточно, и я все их слышал. – Он посмотрел в окно, почти непрозрачное от пыли и испарений. – Иной раз мне хочется, чтобы все это оставалось фермерским полем. Почему мы так жаждем превратить прекрасный миф в реальность? Я не понимаю.

После того как доктор Озлем покинул нас, чтобы поговорить кое о чем со своими сотрудниками, оставившими незапертой одну из стеклянных витрин, мистер Телемакос получил возможность объяснить обстоятельства, так испортившие отношения его старого друга с археологией.

– Он двадцать лет потратил на то, чтобы вернуть троянские артефакты туда, где они были найдены. Он хотел выставить их в отданный в его распоряжение музей. – Мистер Телемакос обвел широким жестом скромный комплекс строений, окружавших нас. – И он даже вполне преуспел. Многие вещи вернулись на свою историческую родину, в том числе и эти два браслета. Но, к несчастью, уже через несколько месяцев после открытия музея выяснилось, что наиболее ценные экспонаты оказались заменены подделками… И подозрение пало на Озлема! Он восемь лет бился за то, чтобы обелить себя и избежать тюрьмы. Местные власти прекратили его преследовать только тогда, когда он заболел, три года назад. Но и по сей день у него есть враги, называющие его вором, а самые ценные вещи из тех, что здесь остались, были переданы другим музеям, с лучшей охранной системой. – Мистер Телемакос наклонился к нам. – Я боюсь, они собираются закрыть этот музей. Для него это будет настоящей катастрофой!